Он говорил это самому себе, но вместе чувствовал, что какая бы справка ни принесена была ему об этой девушке, забыть ее он не
будет в состоянии. Он откинул мысль наводить справки… Он счел это недостойным ни себя, ни ее. С этой мыслью он заснул.
Неточные совпадения
Глафира Петровна на самом деле окончательно размякла и смотрела на Дарью Николаевну добрыми, ласковыми глазами. Произведенное благоприятное впечатление, как окружающей обстановкой, так и самой хозяйкой,
было так неожиданно, что Глафира Петровна не
в состоянии была рассуждать и что-либо противопоставить наплыву чувств, с какою-то особою силою повлекших ее к сидевшей против нее девушки.
Последняя
была, однако, слабее, чем
в прежние дни, хотя говорила и рассуждала здраво. На следующий день должно
было состояться написание завещания. Если Глафира Петровна
будет в таком
состоянии, то это совершится беспрепятственно, и генеральша подпишет бумагу, столь неприятную для Дарьи Николаевны.
В таком
состоянии был Глеб Алексеевич Салтыков.
Ломаным русским языком, долго проживавший
в Москве — он прибыл
в царствование Алексея Михайловича — Краузе объяснил Петру Ананьеву, что нашел его на улице, недалеко от дома,
в бесчувственном
состоянии и перетащил к себе и стал расспрашивать, кто он и что с ним. Петр Ананьев хотел
было пуститься
в откровенность, но блеснувшая мысль, что его отправят назад к помещику, оледенила его мозг, и он заявил попросту, что он не помнит, кто он и откуда попал к дому его благодетеля. Немец лукаво улыбнулся и сказал...
Будь между Кузьмой и Афимьей отношения равного взаимного чувства, первый не
был бы
в таком
состоянии безумной решимости, во что бы то ни стало добыть для «своей лапушки», как он мысленно называл Фимку, нужное ей «снадобье». Она ушла, а Кузьма стал ходить взад и вперед по избе, обдумывая план атаки на Петра Ананьева.
Вот почему она и приказала Кузьме ждать зова Дарьи Николаевны
в беседке, а сама направилась
в будуар Салтыковой. Последняя
была весь этот день
в каком-то нервном, тревожном
состоянии и теперь большими шагами ходила по комнате.
Торжественное обещание Дарьи Николаевны, данное во время одной из панихид у гроба Глафиры Петровны, об исполнении воли покойной, то
есть о том, что все
состояние старушки Салтыковой
будет разделено поровному между сиротами, конечно, и
было только обещанием, необходимым
в то время, чтобы накинуть платок на роток многих лиц из московского общества, заговоривших очень прозрачно о странной смерти генеральши Салтыковой.
Мысль, что Костя и Маша теперь может
быть уже воркуют как голубки, под охраной «власть имущей особы», доводила Салтыкову до
состояния умопомрачения. Она неровными шагами ходила по комнате и
в бессильной злобе то сжимала кулаки, то, останавливаясь, стучала костылем
в пол.
Вступление на престол императрицы Екатерины застало Дарью Николаевну
в Троицком. Она получила об этом обстоятельное известие, так как у нее и
в Петербурге
были люди, интересовавшиеся ее громадным
состоянием.
В письме предупреждали об осторожности
в поступках, так как окружающие новую императрицу люди на все-де смотрят иначе, и то, что сходило с рук при Елизавете Петровне, теперь не сойдет.
Как полусонный, бродил он без цели по городу, не
будучи в состоянии решить, он ли сошел с ума, чиновники ли потеряли голову, во сне ли все это делается или наяву заварилась дурь почище сна.
— И между тем, — продолжал он с жаром, — я бы не желал внушить вам дурное мнение о покойнице. Сохрани Бог! Это было существо благороднейшее, добрейшее, существо любящее и способное на всякие жертвы, хотя я должен, между нами, сознаться, что если бы я не имел несчастия ее лишиться, я бы, вероятно, не
был в состоянии разговаривать сегодня с вами, ибо еще до сих пор цела балка в грунтовом моем сарае, на которой я неоднократно собирался повеситься!
Неточные совпадения
Расстроено оно
было скотскими падежами, плутами приказчиками, неурожаями, повальными болезнями, истребившими лучших работников, и, наконец, бестолковьем самого помещика, убиравшего себе
в Москве дом
в последнем вкусе и убившего на эту уборку все
состояние свое до последней копейки, так что уж не на что
было есть.
Бедный князь
был в самом расстроенном
состоянии духа.
Казалось, как бы и самые финансы не
были в завидном
состоянии.
Он
был бледный, убитый,
в том бесчувственно-страшном
состоянии,
в каком бывает человек, видящий перед собою черную, неотвратимую смерть, это страшилище, противное естеству нашему…
Почему казалось мужчинам, что
в них заключалось скверное и нехорошее, сию минуту узнаем:
в губернию назначен
был новый генерал-губернатор — событие, как известно, приводящее чиновников
в тревожное
состояние: пойдут переборки, распеканья, взбутетениванья и всякие должностные похлебки, которыми угощает начальник своих подчиненных.