В этом
письме граф сообщал Литте, что его величество, имея ввиду, что он, граф Литта, получил за своею супругою весьма значительные имения, находит, что для успешного управления этими имениями графу Литте следовало бы жить в них, выехав поскорее из Петербурга, тем более, что пребывание в деревне может быть полезно и для его здоровья.
Неточные совпадения
Его думы нарушил появившийся Яков с лодносом в руках. На подносе лежало
письмо.
Граф взял его и ощутил аромат тех знакомых духов, от которых у него всегда так сильно билось сердце.
По рассказам самого
графа Литта, он кроме переданного ему Паленом приказания государя о немедленном выезде из Петербурга, получил
письмо от канцлера мальтийского ордена,
графа Ростопчина.
Генерал-губернатор лично объявил собранию о содержании
письма графа Милорадовича, а обер-прокурор предложил заготовленное заранее определение о принесении присяги императору Константину.
Он между тем жил только одной мыслью увидать дорогое для него существо, которое не видал столько лет и даже не имел о нем известий, благодаря редким
письмам графа Белавина, молчание которого он и теперь не мог объяснить себе, так как его одного он известил о своем прибытии в Петербург.
Неточные совпадения
— «Прислан от
графа такого-то с
письмом».
Это было варварство, и я написал второе
письмо к
графу Апраксину, прося меня немедленно отправить, говоря, что я на следующей станции могу найти приют.
Граф изволили почивать, и
письмо осталось до утра. Нечего было делать; я снял мокрое платье и лег на столе почтовой конторы, завернувшись в шинель «старшого», вместо подушки я взял толстую книгу и положил на нее немного белья.
Граф спросил
письмо, отец мой сказал о своем честном слове лично доставить его;
граф обещал спросить у государя и на другой день письменно сообщил, что государь поручил ему взять
письмо для немедленного доставления.
— Позвольте, — говорил самый кроткий консул из всех, бывших после Юния Брута и Калпурния Бестии, — вы
письмо это напишите не ко мне, а к
графу Орлову, я же только сообщу его канцлеру.
Про нее уведомлял Евгений Павлович в одном довольно нескладном
письме из Парижа, что она, после короткой и необычайной привязанности к одному эмигранту, польскому
графу, вышла вдруг за него замуж, против желания своих родителей, если и давших наконец согласие, то потому, что дело угрожало каким-то необыкновенным скандалом.