Светлым лучом среди этого рокового, беспросветного мрака
являлись те месяцы надежды на новое материнство, увы, надежды, похороненной под деревянным крестом в отдаленной аллее сада, в той самой аллее, где она еще ребенком любила шутя прятаться от старушки-няни.
Неточные совпадения
Она хотела во что бы
то ни стало совершенно разбить их семейную жизнь и самой
явиться в роли утешительницы князя Андрея Павловича, которого она не могла разлюбить до сих пор, но чувство к которому тщательно скрывала в тайнике своего сердца.
Всего более возмущало его
то обстоятельство, что этот незаконный ребенок в один прекрасный день
явится на свет, — к довершению удара это будет сын, — под его именем и обкрадет его любимого сына, возьмет его титул, права и половину наследства.
Предчувствуя
тему предстоящего разговора, он
явился бледный, трепещущий.
После
того старуха каждый день
являлась на кухню и получала битую курицу.
— Это еще что… Потеха тут прошлый раз была как раз в прием… Вызвал его светлость тут одного своего старого приятеля, вызвал по особенному, не терпящему отлагательства делу…
Тот прискакал, ног под собой не чувствуя от радости, и тоже, как и вы, несколько месяцев
являлся в приемные дни к светлейшему — не допускает к себе, точно забыл… Решил это он запиской ему о неотложном деле напоминать и упросил адъютанта передать…
Письмо это, кроме
того, что несомненно указывает на зоркий и правильный взгляд светлейшего князя на внутреннюю политику русского государства и его обширные познания в области европейской политики,
является также красноречивым доказательством его беззаветной любви к родине и неусыпной заботе о славе обожаемой им монархини.
Кроме
того, письмо
является опровержением ходившего при его жизни мнения завистников, перешедшего, как это всегда бывает, в историю, что он успел настолько «обойти» государыню, что она не видела его злоупотреблений ее доверием, не видела самоуправства князя в деле ее управления.
Когда граф Сегюр
явился поздравить князя,
тот поцеловал его и сказал...
Несколько лучших врачей
того времени
явились к постели больного мальчика, прописали лекарство, предписали тщательный уход.
Вследствие просьбы кредиторов, правительство присудило отдать старика Яковкина, еще стройного и ловкого, в солдаты. Ему забрили лоб и определили на службу в полевые полки. В
то время, когда отец тянул тяжелую солдатскую лямку, сыну его часто приходило на мысль
явиться к светлейшему князю и получить с него должок, простиравшийся до пятисот рублей.
— Княгиня! — двинулся он навстречу неожиданной гостье. — Чем я обязан удовольствию видеть вас у себя… Несмотря на
то, что я очень рад, я начну с упрека… Если я вам нужен, вам стоило только написать, и я
явился бы к вам.
Его влияние на императрицу и доверие последней к нему ярче всего выяснилось в
том факте, что Потемкину были поручены обе армии: украинская и екатеринославская, и он
явился, таким образом, полководцем всех военных сил на юге и юго-западе.
Так училась она любви, пытала ее и всякий новый шаг встречала слезой или улыбкой, вдумывалась в него. Потом уже
являлось то сосредоточенное выражение, под которым крылись и слезы и улыбка и которое так пугало Обломова.
Он почти неделю не посещал Дронова и не знал, что Юрин помер, он встретил процессию на улице. Зимою похороны особенно грустны, а тут еще вспомнились похороны Варвары: день такой же враждебно холодный, шипел ветер, сеялся мелкий, колючий снег, точно так же навстречу катафалку и обгоняя его, но как бы не замечая, поспешно шагали равнодушные люди,
явилась та же унылая мысль:
Он так обворожил старух,
являясь то робким, покорным мудрой старости, то живым, веселым собеседником, что они скоро перешли на ты и стали звать его mon neveu, [племянником (фр.).] а он стал звать Софью Николаевну кузиной и приобрел степень короткости и некоторые права в доме, каких постороннему не приобрести во сто лет.
История догматов показывает, что поводом для их установления и провозглашения чаще всего
являлись те или иные ереси, т. е. уклонения не только религиозной мысли, но и, прежде всего, религиозной жизни (ведь очевидно же, напр., что арианство есть совершенно иное восприятие христианства, нежели церковно-православное).
Неточные совпадения
Шум, хохот, беготня, поклоны, // Галоп, мазурка, вальс… Меж
тем // Между двух теток, у колонны, // Не замечаема никем, // Татьяна смотрит и не видит, // Волненье света ненавидит; // Ей душно здесь… Она мечтой // Стремится к жизни полевой, // В деревню, к бедным поселянам, // В уединенный уголок, // Где льется светлый ручеек, // К своим цветам, к своим романам // И в сумрак липовых аллей, // Туда, где он
являлся ей.
Всё
тот же ль он иль усмирился? // Иль корчит так же чудака? // Скажите, чем он возвратился? // Что нам представит он пока? // Чем ныне
явится? Мельмотом, // Космополитом, патриотом, // Гарольдом, квакером, ханжой, // Иль маской щегольнет иной, // Иль просто будет добрый малой, // Как вы да я, как целый свет? // По крайней мере мой совет: // Отстать от моды обветшалой. // Довольно он морочил свет… // — Знаком он вам? — И да и нет.
Тогда — не правда ли? — в пустыне, // Вдали от суетной молвы, // Я вам не нравилась… Что ж ныне // Меня преследуете вы? // Зачем у вас я на примете? // Не потому ль, что в высшем свете // Теперь
являться я должна; // Что я богата и знатна, // Что муж в сраженьях изувечен, // Что нас за
то ласкает двор? // Не потому ль, что мой позор // Теперь бы всеми был замечен // И мог бы в обществе принесть // Вам соблазнительную честь?
Так проповедовал Евгений. // Сквозь слез не видя ничего, // Едва дыша, без возражений, // Татьяна слушала его. // Он подал руку ей. Печально // (Как говорится, машинально) // Татьяна молча оперлась, // Головкой томною склонясь; // Пошли домой вкруг огорода; //
Явились вместе, и никто // Не вздумал им пенять на
то: // Имеет сельская свобода // Свои счастливые права, // Как и надменная Москва.
В
те дни, когда в садах Лицея // Я безмятежно расцветал, // Читал охотно Апулея, // А Цицерона не читал, // В
те дни в таинственных долинах, // Весной, при кликах лебединых, // Близ вод, сиявших в тишине, //
Являться муза стала мне. // Моя студенческая келья // Вдруг озарилась: муза в ней // Открыла пир младых затей, // Воспела детские веселья, // И славу нашей старины, // И сердца трепетные сны.