Неточные совпадения
Была минута, когда ему приходила в голову тревожная мысль; он читал французские романы, где герой женскими
интригами вовлекался в водоворот политических действ и подобно ему вдруг похищался в карете, запертой на замок.
Интрига графини Переметьевой стала ясна Григорию Александровичу. Устройство этого свидания
было местью со стороны отвергнутой невесты князя Святозарова. Григорий Александрович знал подробности сватовства князя в Москве — она и уведомила князя, она и направила орудие смерти на голову несчастного Костогорова, получившего пулю в сердце, предназначенную для него, Потемкина.
Он убедился наконец что во дворце, где кишели
интриги и
было так много конкурентов, ему не найти желаемой грандиозной фортуны и решил искать ее на поле битвы.
Княгине Дашковой
были известны и юношеский роман ее подруги с Потемкиным, гнусная
интрига графини Переметьевой, убийство Костогорова, разрыв с мужем, рождение ребенка — девочки и примирение.
Начались толки и пересуды. Новую счастливицу начали встречать завистливыми взглядами. Екатерина Васильевна, не любившая ни
интриг, ни сплетен,
была очень рада оставить двор, когда вскоре после этого ее муж получил место посланника в Неаполь.
Приходилось принимать риск на себя, то
есть начать покровительствовать
интригам пылкой дочери, но делать это так, чтобы не только светлейший, но даже комар не подточил носа.
Для Потемкина
были почти безразличны
интриги «жар-птицы» с безвестными молодыми офицерами и петербургскими блазнями, как тогда называли франтов, и он, повторяем, считал их даже естественными для молодой женщины, но красавец майор Щегловский, известный государыне и пользующий ее благоволением,
был уже, пожалуй, настоящим соперником.
Светлейший, по самому своему характеру, не
был склонен к мелким
интригам — он привык сокрушать с маху, одним ударом, а не валить противника «под ножку».
— Не обвиняй твоего несчастного отца…
Быть может, каждый сильно любящий и дорожащий своею честью человек поступил бы так же, как и он… не обвиняй и мать… они оба и виноваты и не виноваты… Оба они
были жертвою светской
интриги… небывалой, возмутительной… Кроме того, возмездие за их поступок уже свершилось… Отец твой окончил жизнь самоубийством… брат вчера убит в дуэли… Ты теперь один,
будь опорой, утешителем своей матери… Она… святая женщина.
При отсутствии внимательного изучения русской истории XVIII века обыкновенно повторяли, что время, прошедшее от смерти Петра Великого до вступления на престол Екатерины II, есть время печальное, недостаточно изученное — время, в которое на первом плане
были интриги, дворцовые перевороты, господство иноземцев.
Не беспокойтеся: я понял ваш намек // И не дождуся повторенья! // Какая быстрота ума, соображенья! // Тут
есть интрига… да, вмешаюсь в эту связь — // Мне благодарен будет князь. // Я попаду к нему в агенты… // Потом сюда с рапортом прилечу, // И уж, авось, тогда хоть получу // Я пятилетние проценты.
У них
будет интрига, будут тайные свидания, будут сплетни общества, над которыми они станут смеяться и с помощью Клеопатры Николаевны сбивать всех с толку, — вот о чем он мечтал.
Неточные совпадения
— Нет, — сморщившись от досады за то, что его подозревают в такой глупости, сказал Серпуховской. — Tout ça est une blague. [Всё это глупости.] Это всегда
было и
будет. Никаких коммунистов нет. Но всегда людям
интриги надо выдумать вредную, опасную партию. Это старая штука. Нет, нужна партия власти людей независимых, как ты и я.
Был, после начала возмущения, день седьмый. Глуповцы торжествовали. Но несмотря на то что внутренние враги
были побеждены и польская
интрига посрамлена, атаманам-молодцам
было как-то не по себе, так как о новом градоначальнике все еще не
было ни слуху ни духу. Они слонялись по городу, словно отравленные мухи, и не смели ни за какое дело приняться, потому что не знали, как-то понравятся ихние недавние затеи новому начальнику.
Ни помощник градоначальника, ни неустрашимый штаб-офицер — никто ничего не знал об
интригах Козыря, так что, когда приехал в Глупов подлинный градоначальник, Двоекуров, и началась разборка"оного нелепого и смеха достойного глуповского смятения", то за Семеном Козырем не только не
было найдено ни малейшей вины, но, напротив того, оказалось, что это"подлинно достойнейший и благопоспешительнейший к подавлению революции гражданин".
Этого последнего обстоятельства совершенно достаточно
было, чтобы выставить новую претендентшу и сплести новую польскую
интригу.
Легко
было немке справиться с беспутною Клемантинкою, но несравненно труднее
было обезоружить польскую
интригу, тем более что она действовала невидимыми подземными путями. После разгрома Клемантинкинова паны Кшепшицюльский и Пшекшицюльский грустно возвращались по домам и громко сетовали на неспособность русского народа, который даже для подобного случая ни одной талантливой личности не сумел из себя выработать, как внимание их
было развлечено одним, по-видимому, ничтожным происшествием.