— Послушайте… это что-нибудь да не так; не далее как несколько часов тому назад я получил официальное донесение о
смерти князя, убитого на дуэли, в доме его родителей… Княгиня Зинаида Сергеевна была здесь не более как с час времени, желала видеть светлейшего и просить как-нибудь затушить это дело… Она приехала прямо от только что охладевшего трупа сына, горе ее не поддается описанию…
Неточные совпадения
После
смерти Долгорукова, Попов, успевший сделаться известным Потемкину, как способный, трудолюбивый и деятельный чиновник, был взят им в правители своей канцелярии и скоро снискал неограниченное доверие
князя.
Он был буквально поражен
смертью молодого
князя Святозарова и посещением княгини.
— Подумай об этом, милая Зина, — продолжала графиня. — Дело идет о жизни и
смерти почти юноши, одно твое слово может спасти или погубить его… Признаюсь тебе, что я дала ему слово, что уговорю тебя на это свидание… Это мой долг, а то бы он еще вчера наделал глупостей, которые могли кончиться
смертью его или
князя.
Интрига графини Переметьевой стала ясна Григорию Александровичу. Устройство этого свидания было местью со стороны отвергнутой невесты
князя Святозарова. Григорий Александрович знал подробности сватовства
князя в Москве — она и уведомила
князя, она и направила орудие
смерти на голову несчастного Костогорова, получившего пулю в сердце, предназначенную для него, Потемкина.
Растравляя свою злобу, растравляя свое оскорбленное самолюбие,
князь довел себя даже до мысли, что болезнь и самая
смерть княгини не доставит ему ничего, кроме удовольствия.
Князь Андрей Павлович между тем совершенно успокоился.
Смерть ребенка княгини примирила его не только с ним, но и с женою.
—
Смерть! — повторил
князь вслух и как-то вдруг весь успокоился…
«В
смерти моей прошу никого не винить. Я застрелился сам.
Князь Андрей Святозаров».
«Быть может, Степан Сидоров, так как с ним последним говорил
князь перед
смертью, может что-нибудь разъяснит по этому поводу?» — подумала она.
Он получил известие о
смерти светлейшего, сидя за ужином со своими друзьями,
князем Дашковым и Апраксиным.
Но были люди, которые обрадовались
смерти светлейшего
князя.
Восточный домик после
смерти Мазараки был приобретен родственниками покойного Потемкина и лучшие вещи, вместе с портретом светлейшего
князя, вывезены, а другие распроданы.
В день
смерти князя старого // Крестьяне не предвидели, // Что не луга поемные, // А тяжбу наживут. // И, выпив по стаканчику, // Первей всего заспорили: // Как им с лугами быть?
Над этим склепом через год после
смерти князя Василия была устроена покойной княгиней великолепная часовня, из белого мрамора, выдающаяся по красоте стиля и отделке между другими богатыми памятниками кладбища Александро-Невской лавры и невольно останавливающая на себе внимание всякого, посещающего это место вечного успокоения.
— Quel charme, que cette femrae! [Как очаровательна эта женщина! (франц.)] — говорит Леонид Сергеич Разбитной, который, по
смерти князя Чебылкина [37], охотно пристроился под крыло генерала Голубовицкого. Дарья Михайловна слышит это и слегка улыбается тою сладкою улыбкой, которая принадлежит только хорошеньким женщинам, вполне уверенным в своем торжестве.
Было ли это участие искренно, или же к нему примешивалось практическое соображение, что со
смертью князя Лугового исчезнет один из выгодных и блестящих женихов — как знать? — но дом князя осаждался посетителями — представителями высшего общества, ежедневно почти справлявшимися о его здоровье.
Неточные совпадения
Ибо хотя «
князь мира сего» посрамлен, и власть его надломлена, но он еще владеет миром; «ветхий Адам» в недрах своего существа уже замещен «новым», но он еще живет в нас;
смерть, «последний враг», уже побеждена светом Христова Воскресения, но она по-прежнему еще косит жатву жизни; тварь все еще стенает, ожидая своего избавления, и весь мир томится и страждет от смешения и противоборства добра и зла.
Этому способствовало сначала падение мистического министерства
князя А. Н. Голицына, потом
смерть Александра.
Он уважал, правда, Державина и Крылова: Державина за то, что написал оду на
смерть его дяди
князя Мещерского, Крылова за то, что вместе с ним был секундантом на дуэли Н. Н. Бахметева.
— Тьфу тебя! — сплюнул черномазый. — Пять недель назад я, вот как и вы, — обратился он к
князю, — с одним узелком от родителя во Псков убег к тетке; да в горячке там и слег, а он без меня и помре. Кондрашка пришиб. Вечная память покойнику, а чуть меня тогда до
смерти не убил! Верите ли,
князь, вот ей-богу! Не убеги я тогда, как раз бы убил.
Читали вы,
князь, про одну
смерть, одного Степана Глебова, в восемнадцатом столетии?