Неточные совпадения
Это был подвижный
человек, лет сорока семи, среднего роста, с добродушно-хитрым татарским выражением лица. Уроженец Казани, он учился в тамошней гимназии и начал службу в канцелярии графа Панина в первую турецкую войну, перешел потом к московскому главнокомандующему князю Долгорукову-Крымскому, который назначил его правителем
своей канцелярии и выхлопотал чин премьер-майора.
Красивый, стройный, остроумный, веселый, он с самой ранней юности умел нравиться
людям и привязывать их к себе
своим добродушным, откровенным характером.
Молоденькая Настя успела заинтересовать
свою подругу рассказами о появившемся в доме мальчике Грице, который с годами делался стройным, красивым молодым
человеком.
Молодой
человек рассказал ему в подробности весь
свой роман с молодой княжной.
Если она решилась на это роковое, устроенное графиней свидание, то только для того, чтобы спасти
своего мужа от безумной выходки влюбленного в нее Потемкина, а теперь этот муж, убийца ни в чем неповинного
человека, смел бросать ей в глаза обвинение в неверности.
Княгиня решила уехать и жить вдали от
людей, похоронить
свою молодость.
Спавший Евгений Иванович Костогоров был в
своем роде
человек примечательный.
Люди же с характером, подобным Костогорову, страстно желают высказаться, но высказаться по
своей воле, так как малейшее поползновение узнать что-нибудь от них пугает их и они уходят в самих себя, как улитка в
свою раковину.
Из воспоминаний
своего самого раннего детства он знал, что такое ревность необузданного мужчины. Его отец, Александр Васильевич, был
человек гордый, порою необузданный и не стеснявшийся в
своих желаниях, насколько это позволяло ему его положение. Так, при живой еще первой жене, он женился на второй — Дарье Васильевне, урожденной Скуратовой, и всю жизнь мучил ее
своими ревнивыми подозрениями.
Разговор с единственным
человеком, с которым князь мог говорить о
своем несчастии, с Степаном, вследствие этого был всегда со стороны князя рассчитанно-продолжительным.
С другой стороны, Степану был дорог князь Андрей Павлович. Он любил его не только как
своего барина, а как товарища детства, друга, родного
человека. Для него он готов был на все. Он обещал оправдать его доверие и… оправдать его, хотя бы за это ему пришлось поплатиться гееной огненной.
Сказать правду, надо возвратить деньги, а между тем Степан, сэкономивший от
своей первой поездки несколько тысяч, стал уже одержим незнакомым ему ранее чувством стяжания, да кроме того, эти деньги давали ему возможность осуществить давно лелеянную им мечту: эти деньги давали ему в руки обладание женщиной, образ которой все чаще и чаще стал носиться в его воображении, но которая для него, крепостного
человека, была недостижима.
Ласковые слова императрицы довершили остальное. Не стараясь узнать, какое горе терзает его, она с присущими ей мягкостью и тактом обошла этот вопрос в разговоре с Григорием Александровичем. Она указала ему на тот высокий жребий, который выпадает на его долю велением судьбы, и сказала, что
человек, призванный утешать горе многих, должен, если не забыть о
своем, то иметь столько силы духа, чтобы не предаваться ему чрезмерно.
С этого времени начинается исключительное влияние Потемкина на дела государственные и ряд великих заслуг, оказанных им России. Тонкий политик, искусный администратор,
человек с возвышенной душой и светлым умом, он вполне оправдал доверие и дружбу императрицы и пользовался
своею почти неограниченною властью лишь для блага и величия родины. Имя его тесно связано со всеми славными событиями Екатерининского царствования и справедливо занимает в истории одно из самых видных и почетных мест.
— Хотелось бы
своим домком пожить,
человеком сделаться…
Приличная наружность, даже, пожалуй, красивая, степенный вид и платье с барского плеча делали то, что его принимали за чиновника или
человека, живущего
своими средствами.
Непременное и страстное желание чего-нибудь достигнуть порождает в сердцах
людей тревожное сомнение, доходящее до потери сознания
своего права и
своей силы.
В нем, простом
человеке, нравственное чувство было гораздо развитее, нежели не только у его жены, но у всего тогдашнего так называемого «общества», в примерах которого она почерпнула и
свой нравственный кодекс.
«А, может быть, тогда он сам, при
своем могуществе, выведет его в
люди под другою фамилиею, и даже княгиня не будет знать гнусного поступка мужа… — думал Святозаров. — Нет, она должна знать… Тогда, когда он будет в могиле… Она простит… Она ангел…»
Наконец, надлежит воздать должную справедливость и похвалу
людям, посвящающим себя с полной ревностью и успехом на службу
своей государыни и отечеству».
Турки со
своей стороны тоже приготовились к упорной борьбе. Они успели усилить к весне
свои полчища до 300 000
человек.
— Меня не соблазняет победами, воинскими триумфами, когда я вижу, что они напрасны и гибельны. Солдаты не так дешевы, чтобы ими транжирить и швырять по-пустому… Упаси Бог тратить
людей, я не кожесдиратель-людоед… тысячи лягут даром… Да и полководец я не по
своей воле, а по указу… не в моей это природе… Не могу видеть крови, ран, слышать стоны и вопли истерзанных, изуродованных
людей… Гуманитет излишний несовместим с войною. Так-то…
Здесь она делила
свой досуг в беседе с Дидро, Гриммом, Сепором, принцем де Линем, Потемкиным, Шуваловым, Строгановым и многими другими остроумнейшими
людьми своего времени.
Такая смелость глубоко потрясла душу
человека, в течение пятнадцати лет привыкшего не видеть себе совместника в доверии императрицы, в ведении государственных дел и в общественном мнении относительно силы
своей у престола.
«Чтобы
человек был совершенно способен к
своему назначению, — говорил он, — потребно оному столько же веселия, сколько и пищи; в рассуждении сего наипаче надлежит помышлять о солдатах, кои без того, быв часто повергаемы великим трудам и отягощениям, тратят бодрость и силы сердца. Унылое же войско не токмо бывает неспособно к трудным предприятиям, но и легко подвергается разным болезням».
«При великих свойствах Потемкина нельзя не дивиться и противоположностям, кои имел знаменитый вельможа в нравственном
своем поведении. Характер его с этой стороны был из самых странных, каковой едва ли можно в сравнении приискать в другом муже; поэтому нельзя верить, чтобы
человек в состоянии был предаваться стольким непостоянным страстям, как Потемкин.
Люди, возраставшие с ним в молодости, обнадеживали, что он прихоти
свои усвоил в совершенных летах, с приумножением его необычайного счастья, и что в молодости
своей не оказывал он и следов такого нрава.
Мы оставили князя Василия Андреевича Святозарова в тот момент, когда он возвратился к себе после объяснения с князем Потемкиным, по поводу его ухаживания за Калисфенией Николаевной Мазараки, объяснения, как мы знаем, сильно подействовавшего на молодого
человека и заставившего его совершенно изменить
свое поведение относительно «потемкинской затворницы».
— Не обвиняй твоего несчастного отца… Быть может, каждый сильно любящий и дорожащий
своею честью
человек поступил бы так же, как и он… не обвиняй и мать… они оба и виноваты и не виноваты… Оба они были жертвою светской интриги… небывалой, возмутительной… Кроме того, возмездие за их поступок уже свершилось… Отец твой окончил жизнь самоубийством… брат вчера убит в дуэли… Ты теперь один, будь опорой, утешителем
своей матери… Она… святая женщина.
«Это был мой ученик,
человек гениальный; он делал добро
своим неприятелям и тем обезоруживал их».
— Чему вы удивляетесь? Князь был мне соперником, может быть, даже неприятелем; но Россия лишилась великого
человека, отечество потеряло сына, бессмертного по заслугам
своим.
Подробности об обстоятельствах, сопровождающих необыкновенную по
своей внезапности смерть «необыкновенного
человека», ходили из уст в уста по обширной России.
Неточные совпадения
Ее привозят и в Собранье. // Там теснота, волненье, жар, // Музыки грохот, свеч блистанье, // Мельканье, вихорь быстрых пар, // Красавиц легкие уборы, //
Людьми пестреющие хоры, // Невест обширный полукруг, // Всё чувства поражает вдруг. // Здесь кажут франты записные //
Свое нахальство,
свой жилет // И невнимательный лорнет. // Сюда гусары отпускные // Спешат явиться, прогреметь, // Блеснуть, пленить и улететь.
Быть можно дельным
человеком // И думать о красе ногтей: // К чему бесплодно спорить с веком? // Обычай деспот меж
людей. // Второй Чадаев, мой Евгений, // Боясь ревнивых осуждений, // В
своей одежде был педант // И то, что мы назвали франт. // Он три часа по крайней мере // Пред зеркалами проводил // И из уборной выходил // Подобный ветреной Венере, // Когда, надев мужской наряд, // Богиня едет в маскарад.
С каждым годом притворялись окна в его доме, наконец остались только два, из которых одно, как уже видел читатель, было заклеено бумагою; с каждым годом уходили из вида более и более главные части хозяйства, и мелкий взгляд его обращался к бумажкам и перышкам, которые он собирал в
своей комнате; неуступчивее становился он к покупщикам, которые приезжали забирать у него хозяйственные произведения; покупщики торговались, торговались и наконец бросили его вовсе, сказавши, что это бес, а не
человек; сено и хлеб гнили, клади и стоги обращались в чистый навоз, хоть разводи на них капусту, мука в подвалах превратилась в камень, и нужно было ее рубить, к сукнам, холстам и домашним материям страшно было притронуться: они обращались в пыль.
В самом деле, необыкновенно странны были
своею противуположностью те чувства, которые родились в сердцах троих беседовавших
людей.
Трещит по улицам сердитый тридцатиградусный мороз, визжит отчаянным бесом ведьма-вьюга, нахлобучивая на голову воротники шуб и шинелей, пудря усы
людей и морды скотов, но приветливо светит вверху окошко где-нибудь, даже и в четвертом этаже; в уютной комнатке, при скромных стеариновых свечках, под шумок самовара, ведется согревающий и сердце и душу разговор, читается светлая страница вдохновенного русского поэта, какими наградил Бог
свою Россию, и так возвышенно-пылко трепещет молодое сердце юноши, как не случается нигде в других землях и под полуденным роскошным небом.