Неточные совпадения
Человек ярого и нетерпеливого сложения рвал на себе волосы, кусал персты, проклинал час
своего выезда.
Человек робкия души и чувствовавший долго, может быть, тягость удручительныя неволи рыдал, орошая слезами
своими скамью, на которой ниц распростерт лежал.
Известили ли вас, что за несколько часов пред сим двадцать
человек находились в опасности потерять живот
свой на воде и требовали вашея помощи?
— Вам покажется мудрено, — говорил сопутник мой, обращая ко мне
свое слово, — чтобы
человек неслужащий и в положении, мною описанном, мог подвергнуть себя суду уголовному.
Ты познаешь верных
своих подданных, которые вдали от тебя не тебя любят, но любят отечество; которые готовы всегда на твое поражение, если оно отметит порабощение
человека.
Но не могу поверить, о всесильный! чтобы
человек мольбу сердца
своего воссылал ко другому какому-либо существу, а не к тебе.
Человек низкого состояния, добившийся в знатность, или бедняк, приобретший богатство, сотрясши всю стыдливости застенчивость, последний и слабейший корень добродетели, предпочитает место
своего рождения на распростертие своея пышности и гордыни.
Он избрал нарочно день торжественный, когда у него много
людей было в собрании; избрал нарочно для слова
своего публичное собрание, надеяся, что тем разительнее убедит меня.
Следственно,
человек без отношения к обществу есть существо, ни от кого не зависящее в
своих деяниях.
Не возрыдаешь ли ты, что сынок твой любезный с приятною улыбкою отнимать будет имение, честь, отравлять и резать
людей, не
своими всегда боярскими руками, но посредством лап
своих любимцев.
Последуя тому, что налагают на нас обычаи и нравы, мы приобретем благоприятство тех, с кем живем. Исполняя предписание закона, можем приобрести название честного
человека. Исполняя же добродетель, приобретем общую доверенность, почтение и удивление, даже и в тех, кто бы не желал их ощущать в душе
своей. Коварный афинский сенат, подавая чашу с отравою Сократу, трепетал во внутренности
своей пред его добродетелию.
Если ненавистное счастие истощит над тобою все стрелы
свои, если добродетели твоей убежища на земли не останется, если, доведенну до крайности, не будет тебе покрова от угнетения, — тогда воспомни, что ты
человек, воспомяни величество твое, восхити венец блаженства, его же отъяти у тебя тщатся.
Доведя постепенно любезное отечество наше до цветущего состояния, в котором оное ныне находится; видя науки, художества и рукоделия, возведенные до высочайшия совершенства степени, до коей
человеку достигнути дозволяется; видя в областях наших, что разум человеческий, вольно распростирая
свое крылие, беспрепятственно и незаблужденно возносится везде к величию и надежным ныне стал стражею общественных законоположений.
Служители божества предвечного, подвизаемые ко благу общества и ко блаженству
человека, единомыслием с нами изъясняли вам в поучениях
своих во имя всещедрого бога, ими проповедуемого, колико мудрости его и любви противно властвовати над ближним
своим самопроизвольно.
Человек, в начинаниях
своих двигаемый корыстию, предприемлет то, что ему служить может на пользу, ближайшую или дальную, и удаляется того, в чем он не обретает пользы, ближайшей или дальновидной.
Оковы
свои возлюбляют, если возможно
человеку любити
свою пагубу.
Повествование о некотором помещике докажет, что
человек корысти ради
своей забывает человечество в подобных ему и что за примером жестокосердия не имеем нужды ходить в дальние страны, ни чудес искать за тридевять земель; в нашем царстве они в очью совершаются.
Некоторые глупые, дерзновенные и невежды попускаются переводить на общий язык таковые книги. Многие ученые
люди, читая переводы сии, признаются, что ради великой несвойственности и худого употребления слов они непонятнее подлинников. Что же скажем о сочинениях, до других наук касающихся, в которые часто вмешивают ложное, надписывают ложными названиями и тем паче славнейшим писателям приписывают
свои вымыслы, чем более находится покупщиков.
Старый мой барин,
человек добросердечный, разумный и добродетельный, нередко рыдавший над участию
своих рабов, хотел за долговременные заслуги отца моего отличить и меня, дав мне воспитание наравне с
своим сыном.
— Если вы до сего времени не ведали, то ведайте, что в рекруты продавать
людей запрещается; что крестьяне
людей покупать не могут; что вам от барина дана отпускная и что вас покупщики ваши хотят приписать в
свою волость будто по вашей воле.
О! если бы
человек, входя почасту во внутренность
свою, исповедал бы неукротимому судии
своему, совести,
свои деяния.
Рожденной от
человека, который не мог дать ему воспитания, дабы посредством оного понятие его изострилося и украсилося полезными и приятными знаниями; определенный по состоянию
своему препровождать дни
свои между
людей, коих окружность мысленная области не далее их ремесла простирается; сужденный делить время
свое между рыбным промыслом и старанием получить мзду
своего труда, — разум молодого Ломоносова не мог бы достигнуть той обширности, которую он приобрел, трудясь в испытании природы, ни глас его — той сладости, которую он имел от обхождения чистых мусс.
Тогда, оставив первобытную
свою простоту и природное
свое упражнение, земледелие,
человек предал живот
свой свирепым волнам или, презрев глад и зной пустынный, претекал чрез оные в недоведомые страны для снискания богатств и сокровищ.
Но не довольствуяся преподавать правила российского слова, он дает понятие о человеческом слове вообще яко благороднейшем по разуме даровании, данном
человеку для сообщения
своих мыслей.
Ужели поставим его близ удостоившегося наилестнейшия надписи, которую
человек низ изображения
своего зреть может?
Неточные совпадения
Ее привозят и в Собранье. // Там теснота, волненье, жар, // Музыки грохот, свеч блистанье, // Мельканье, вихорь быстрых пар, // Красавиц легкие уборы, //
Людьми пестреющие хоры, // Невест обширный полукруг, // Всё чувства поражает вдруг. // Здесь кажут франты записные //
Свое нахальство,
свой жилет // И невнимательный лорнет. // Сюда гусары отпускные // Спешат явиться, прогреметь, // Блеснуть, пленить и улететь.
Быть можно дельным
человеком // И думать о красе ногтей: // К чему бесплодно спорить с веком? // Обычай деспот меж
людей. // Второй Чадаев, мой Евгений, // Боясь ревнивых осуждений, // В
своей одежде был педант // И то, что мы назвали франт. // Он три часа по крайней мере // Пред зеркалами проводил // И из уборной выходил // Подобный ветреной Венере, // Когда, надев мужской наряд, // Богиня едет в маскарад.
С каждым годом притворялись окна в его доме, наконец остались только два, из которых одно, как уже видел читатель, было заклеено бумагою; с каждым годом уходили из вида более и более главные части хозяйства, и мелкий взгляд его обращался к бумажкам и перышкам, которые он собирал в
своей комнате; неуступчивее становился он к покупщикам, которые приезжали забирать у него хозяйственные произведения; покупщики торговались, торговались и наконец бросили его вовсе, сказавши, что это бес, а не
человек; сено и хлеб гнили, клади и стоги обращались в чистый навоз, хоть разводи на них капусту, мука в подвалах превратилась в камень, и нужно было ее рубить, к сукнам, холстам и домашним материям страшно было притронуться: они обращались в пыль.
В самом деле, необыкновенно странны были
своею противуположностью те чувства, которые родились в сердцах троих беседовавших
людей.
Трещит по улицам сердитый тридцатиградусный мороз, визжит отчаянным бесом ведьма-вьюга, нахлобучивая на голову воротники шуб и шинелей, пудря усы
людей и морды скотов, но приветливо светит вверху окошко где-нибудь, даже и в четвертом этаже; в уютной комнатке, при скромных стеариновых свечках, под шумок самовара, ведется согревающий и сердце и душу разговор, читается светлая страница вдохновенного русского поэта, какими наградил Бог
свою Россию, и так возвышенно-пылко трепещет молодое сердце юноши, как не случается нигде в других землях и под полуденным роскошным небом.