— Послушай, Суворов, — продолжала государыня, — я слышала, что ты не только
не водишься со своими товарищами, но даже избегаешь их общества… Какая тому причина?
— Ну, слушай, этот раз возьму, и то из сожаления только, чтобы
не провозился напрасно. Но если ты привезешь в другой раз, хоть три недели канючь — не возьму.
— Все переели, — сказала татарка, — всю скотину. Ни коня, ни собаки, ни даже мыши не найдешь во всем городе. У нас в городе никогда
не водилось никаких запасов, все привозилось из деревень.
Не наказывал Господь той стороны ни египетскими, ни простыми язвами. Никто из жителей не видал и не помнит никаких страшных небесных знамений, ни шаров огненных, ни внезапной темноты;
не водится там ядовитых гадов; саранча не залетает туда; нет ни львов рыкающих, ни тигров ревущих, ни даже медведей и волков, потому что нет лесов. По полям и по деревне бродят только в обилии коровы жующие, овцы блеющие и куры кудахтающие.
«Не все между мужчинами // Отыскивать счастливого, // Пощупаем-ка баб!» — // Решили наши странники // И стали баб опрашивать. // В селе Наготине // Сказали, как отрезали: // «У нас такой
не водится, // А есть в селе Клину: // Корова холмогорская, // Не баба! доброумнее // И глаже — бабы нет. // Спросите вы Корчагину // Матрену Тимофеевну, // Она же: губернаторша…»
Неточные совпадения
Подошед к окну, постучал он пальцами в стекло и закричал: «Эй, Прошка!» Чрез минуту было слышно, что кто-то вбежал впопыхах в сени, долго
возился там и стучал сапогами, наконец дверь отворилась и вошел Прошка, мальчик лет тринадцати, в таких больших сапогах, что, ступая, едва
не вынул из них ноги.
Мне хочется, чтобы он был совершенным зверем!» Пошли смотреть пруд, в котором, по словам Ноздрева,
водилась рыба такой величины, что два человека с трудом вытаскивали штуку, в чем, однако ж, родственник
не преминул усомниться.
Шесть лет
возилась около здания; но климат, что ли, мешал, или материал уже был такой, только никак
не шло казенное здание выше фундамента.
Конечно, почтмейстер и председатель и даже сам полицеймейстер, как
водится, подшучивали над нашим героем, что уж
не влюблен ли он и что мы знаем, дескать, что у Павла Ивановича сердечишко прихрамывает, знаем, кем и подстрелено; но все это никак его
не утешало, как он ни пробовал усмехаться и отшучиваться.
Как он ни горячился, называл их мошенниками, разбойниками, грабителями проезжающих, намекнул даже на Страшный суд, но кузнецов ничем
не пронял: они совершенно выдержали характер —
не только
не отступились от цены, но даже
провозились за работой вместо двух часов целых пять с половиною.