Неточные совпадения
Это, впрочем, не помешало театралам-любителям наполнить сверху донизу Большой театр, бывший в столице еще новинкой, так как открытие его состоялось 22 сентября 1784 года, то есть только
за семь лет до описываемого нами
времени.
В шестом часу вечера уже начался первый акт оперы Гольдини «На луне», и зрители с напряженным вниманием следили
за игрой артистов, восхищаясь музыкой знаменитого композитора того
времени Паизиэлло.
Высокий, пожилой — Потемкину в то
время перевалило
за пятьдесят — широкоплечий богатырь, в ярком мундире, обшитом сплошь золотым шитьем, с широкой грудью, покрытой рядом звезд и крестов, русских и иноземных, он уже вышел из кабинета.
Но в то
время, когда парижане занимались разговорами о чудачествах князя, банкир отсчитал одной даме шестьдесят тысяч червонцев
за то, чтобы она выкрала из бюро страстно влюбленного в нее министра «известные бумаги».
В комнату, где лежал князь, имели доступ только самые близкие люди и благоприятели светлейшего, а из служащих — один Василий Степанович, навещавший по
временам князя и зорко следивший
за столом, на котором лежали бумаги, карандаш, прутик серебра, маленькая пилка и коробочка с драгоценными камнями разного цвета и вида.
Бумага и карандаш клались и на игральный стол в то
время, когда князь играл в карты, так как Потемкин и в этом занятии не оставался праздным, и часто прерывая игру, записывал то, что приходило ему в голову. Во
время игры в комнату несколько раз входил Попов, становился
за стулом князя и как только замечал, что бумага отодвинута, тотчас брал и спешил привести в исполнение написанное.
В первое
время по поступлении в гимназию Потемкин занимался очень прилежно, так что на другой же год получил
за успехи в науках золотую медаль.
Усердная и продолжительная молитва юноши обратила на него внимание монахов, с которыми он вскоре свел знакомство и стал проводить
время в их кельях,
за беседой на тему о суете мирской жизни.
— Сегодня суббота… Через неделю я приеду сюда в это же
время… Теперь ты знаешь дорогу и можешь приехать одна… Впрочем, карета, которая привезла нас сюда, будет ожидать тебя у подъезда моего дома и доставит тебя без хлопот в этот глухой уголок Петербурга…
За это
время я извещу Потемкина, и он также приедет сюда… Мы оба будем тебя ждать после трех часов…
Напротив, он более и более расстраивал себя, припоминая поведение своей жены
за последнее
время. Оно представлялось ему в самых мрачных красках. Ее слова, ее движения, самое выражение ее лица восставали в его односторонне направленном уме уличающими фактами ее неверности.
Круглый сирота и уроженец Петербургской губернии, он потерял своих родителей, которых он был единственным сыном, в раннем детстве, воспитывался в Петербурге у своего троюродного дяди, который умер лет
за пять до
времени нашего рассказа, и Евгений Иванович остался совершенно одиноким.
— Надо его отдать в какое-нибудь бедное семейство на воспитание
за хорошее вознаграждение. Я завещаю ему капитал, чтобы он мог жить безбедно, но главное, чтобы он никогда не узнал тайны своего рождения… Все это будет идти через твои руки… Мое имя не должно упоминаться… Об этом мы поговорим после, у нас будет впереди достаточно
времени, теперь же поезжай с Богом…
Его выдающиеся способности позволяли ему употреблять на это гораздо менее
времени, нежели бы понадобилось другому, и сама государыня, следя
за успехами выведенного ею в люди молодого офицера, все более и более убеждалась, что не ошиблась в нем, что его ум, энергия и распорядительность принесут в будущем несомненную пользу государству, во главе которого поставила ее судьба.
Он
за это
время успел, однако, быть пожалованным в камергеры.
Во все это
время продолжения военных действий с 1769 по 1774 год Григорий Александрович командовал отдельным отрядом и участвовал в сражениях при Фокшанах, Ларге, Кагуле, при осаде Силистрии и
за свою распорядительность и личную храбрости получил чин генерал-поручика и ордена святой Анны I степени и Святого Георгия 3-го класса.
Последнюю она вскоре после выздоровления отпустила от себя, дав ей вольную. Княгиня сделала это в вознаграждение
за почти двухлетнее затворничество в деревне и
за уход
за собою во
время болезни.
Прошло около двух лет со дня его приезда в Петербург от стен Силистрии, а между тем
за это короткое
время с ним совершилась почти волшебная метаморфоза.
Степан Сидорович
за это
время почти ежедневно бывал в кондитерской Мазараки и по утрам, и по вечерам.
Прошло уже около месяца, а он продолжал ходить в каком-то праздничном тумане. Планы о вступлении в дело ведения кондитерской, строенные им во
время продолжительного сватовства
за Калисфению Фемистокловну, рушились.
Один богатый молодой офицер, одержимый недугом честолюбия, купил
за большие деньги у своих товарищей право бессменно провести трое беспокойных суток в приемной князя, часто страдавшего бессонницей и катавшегося иногда в такое
время на простой почтовой телеге то в Ораниенбаум, то в Петергоф, то
за тридцать пять верст по шлиссельбургской дороге в Островки, где и поныне возвышаются зубчатые развалины его замка.
— Скажи, пожалуйста,
за какой проступок назначили тебя торчать у меня столько
времени перед кабинетом? — спросил у своего спутника Григорий Александрович, очень хорошо понимавший трудности дежурства.
Лето семейство князей Святозаровых проводило на даче в окрестностях Петербурга, ни разу
за все это
время не посетив Несвицкого.
При восшествии на престол императрицы Екатерины она оказала ей много важных услуг,
за что и получила звание статс-дамы ордена святой Екатерины и пользовалась некоторое
время нежной дружбой государыни.
Она только временно наезжала в Петербург и жила все
время за границей, где занималась образованием своего единственного сына.
«Частная жизнь коронованной особы может и не появляться на страницах истории; но такой небывалый еще выбор лица для государственной должности непременно подвергнет ее осуждению: сама природа, сотворив княгиню женщиной, в то же
время отказала ей в возможности сделаться директором академии наук. Чувствуя свою неспособность, она сама не захочет быть членом какого-либо ученого общества, даже и в Риме, где можно приобрести это достоинство
за несколько дукатов».
Рассказ Зинаиды Сергеевны о ее сближении во
время жизни в Несвицком с Дарьей Васильевной Потемкиной, редкое посещение ею княгини здесь и постоянное о ней со стороны старухи, казалось бы, прежде беспричинное соболезнование, не вызываемое в таком мере рождением мертвого ребенка, — так по крайней мере думала Екатерина Романовна, — давали последней в руки нить к некоторому разъяснению мучившего ее вопроса, и она ухватилась
за эту нить, поистине ариаднину, которая, быть может, была способна вывести ее из лабиринта тайны, которая окружала прошлое княгини Зинаиды Сергеевны.
Старшая, Александра, и вторая, Варвара,
за это
время вышли замуж, первая —
за графа Ксаверия Браницкого, а Варвара Васильевна —
за князя Голицына.
Открытие памятника Петру Великому состоялось
за семь лет до описываемого нами
времени, а именно 7 августа 1782 года, в присутствии государыни, прибывшей на шлюпке, при выходе из которой была встречена всем Сенатом, во главе с генерал-прокурором A. A. Вяземским, и сопровождаемая отрядом кавалергардского полка отправилась в Сенат, откуда и явилась на балкон в короне и порфире.
Граф Владислав Нарцисович, так звали Сандомирского, усиленно именно в это
время ухаживал
за нею.
Увидев входящую Зинаиду Сергеевну, две женщины, одетые по-дорожному, с котомками
за плечами, встали со стульев, сидя на которых, видимо, до этого
времени, мирно беседовали, отвесили низкие поясные поклоны.
Изменилась Анна Филатьевна даже
за тот сравнительно короткий промежуток
времени, который промчался с тех пор, как она раздала последние заложенные у ее мужа вещи и решила продать дом, а затем уже и пуститься в странствование по святым местам.
Тосты
за этих представительниц прекрасного пола сопровождались грохотом пушек, во
время десерта им раздавались бриллианты целыми ложками.
Григорий Александрович усиленно ухаживал в это
время за княгиней Гагариной.
Владимир Андреевич Петровский,
за жизнью и воспитанием которого неусыпно следил князь, действительно, окончив курс в московском университетском пансионе, по собственному желанию пошел в военную службу, в армию, и в описываемое нами
время служил в отряде Кутузова.
Неточные совпадения
Конечно, не один Евгений // Смятенье Тани видеть мог; // Но целью взоров и суждений // В то
время жирный был пирог // (К несчастию, пересоленный); // Да вот в бутылке засмоленной, // Между жарким и блан-манже, // Цимлянское несут уже; //
За ним строй рюмок узких, длинных, // Подобно талии твоей, // Зизи, кристалл души моей, // Предмет стихов моих невинных, // Любви приманчивый фиал, // Ты, от кого я пьян бывал!
Весь вечер Ленский был рассеян, // То молчалив, то весел вновь; // Но тот, кто музою взлелеян, // Всегда таков: нахмуря бровь, // Садился он
за клавикорды // И брал на них одни аккорды, // То, к Ольге взоры устремив, // Шептал: не правда ль? я счастлив. // Но поздно;
время ехать. Сжалось // В нем сердце, полное тоской; // Прощаясь с девой молодой, // Оно как будто разрывалось. // Она глядит ему в лицо. // «Что с вами?» — «Так». — И на крыльцо.
Быть может, он для блага мира // Иль хоть для славы был рожден; // Его умолкнувшая лира // Гремучий, непрерывный звон // В веках поднять могла. Поэта, // Быть может, на ступенях света // Ждала высокая ступень. // Его страдальческая тень, // Быть может, унесла с собою // Святую тайну, и для нас // Погиб животворящий глас, // И
за могильною чертою // К ней не домчится гимн
времен, // Благословение племен.
Татьяна с ключницей простилась //
За воротами. Через день // Уж утром рано вновь явилась // Она в оставленную сень, // И в молчаливом кабинете, // Забыв на
время всё на свете, // Осталась наконец одна, // И долго плакала она. // Потом
за книги принялася. // Сперва ей было не до них, // Но показался выбор их // Ей странен. Чтенью предалася // Татьяна жадною душой; // И ей открылся мир иной.
— Вот он вас проведет в присутствие! — сказал Иван Антонович, кивнув головою, и один из священнодействующих, тут же находившихся, приносивший с таким усердием жертвы Фемиде, что оба рукава лопнули на локтях и давно лезла оттуда подкладка,
за что и получил в свое
время коллежского регистратора, прислужился нашим приятелям, как некогда Виргилий прислужился Данту, [Древнеримский поэт Вергилий (70–19 гг. до н. э.) в поэме Данте Алигьери (1265–1321) «Божественная комедия» через Ад и Чистилище провожает автора до Рая.] и провел их в комнату присутствия, где стояли одни только широкие кресла и в них перед столом,
за зерцалом [Зерцало — трехгранная пирамида с указами Петра I, стоявшая на столе во всех присутственных местах.] и двумя толстыми книгами, сидел один, как солнце, председатель.