Неточные совпадения
В описываемый нами день до позднего
вечера бумага
была нетронута.
Слух о происшедшем в Петергофе стал быстро известен в высшем свете. Вскоре она устроила, что молодой Потемкин
был ей представлен и сделал визит. Его пригласили
вечером на маленький soirée. Графиня привезла почти насильно к себе и княгиню Святозарову.
Был чудный майский
вечер. Княгиня Зинаида Сергеевна Святозарова сидела, по обыкновению, в саду, около заветного креста, на сделанной по ее приказанию около него скамейке.
— Жених! — взвизгнул Потемкин. — Тем более, скорей ей надо поступить во дворец… Слушай, чтобы к
вечеру она
была там…
Кондитерская
была на этот день закрыта и
вечером все помещение
было предоставлено в распоряжение гостей, веселившихся до утра.
Григорий Александрович его не пустил, привез его к себе мокрого с блестящей головой обедать, играть в карты, танцевать и
быть таким образом целый
вечер всеобщим посмешищем.
Последний раз они
были на балаганах в прошлое воскресенье.
Вечером еще этого дня мальчик с радостным волнением передавал отцу пережитые впечатления, а наутро другого дня он уже не мог поднять головы от подушки.
Выезжала она обыкновенно в 9 часов утра, в полдень
была остановка для обеда до трех часов, а в семь часов
вечера приезжала на ночлег, в заранее определенное место.
Весь
вечер только и
было речи о казаках.
В столицу Потемкин прибыл
вечером 4 февраля 1789 года. Дорога от Царского Села до Петербурга
была роскошно иллюминирована. Иллюминация, в ожидании князя, горела по
вечерам целую неделю. Мраморные ворота
были украшены арматурами и стихами из оды Петрова «На покорение Очакова», выбранными самою императрицей.
— Поможем, поможем, старина, ты теперь у меня отдохни, тебя накормят,
напоят и спать уложат, а завтра потолкуем, куда тебя приспособить: утро
вечера, сам знаешь, мудренее.
Был поздний по тому времени зимний
вечер 1788 года — седьмой час в исходе.
К
вечеру был принесен гроб и за вечерней панихидой в него положили тело.
— Это просьба не из больших, княгиня… Прикажите вашему шалуну
быть у меня завтра
вечером, да скажите ему, чтобы он
был со мной посмелее… Все уладится как нельзя лучше…
«Сын сказал ей, что и сегодня
вечером он
будет дома и зайдет к ней… — начала размышлять она. — Поговорить с ним… Нет… Нет, он даже не должен знать, что она получила сведения. Он
будет допытываться от кого… Догадается… Это приведет к ссоре между ним и графом… Граф такой милый… Она и князю Григорию Александровичу скажет завтра, чтобы он действовал от себя… ведь она… его…»
— Другой раз зайти надо
будет… к
вечеру… пойдем-ка в Лавру, помолимся…
Все это произошло в тот самый
вечер, когда Владимир Андреевич Петровский
был в Большом театре и, принятый Калисфенией Николаевной за его брата князя Василия Святозарова, совершил после спектакля таинственное и загадочное для него путешествие в восточный домик Васильевского острова.
12 числа двери залы
были отворены для публики от 10 часов утра до двух часов пополудни и от 3 до 8 часов
вечера.
Был вечер. Небо меркло. Воды // Струились тихо. Жук жужжал. // Уж расходились хороводы; // Уж за рекой, дымясь, пылал // Огонь рыбачий. В поле чистом, // Луны при свете серебристом // В свои мечты погружена, // Татьяна долго шла одна. // Шла, шла. И вдруг перед собою // С холма господский видит дом, // Селенье, рощу под холмом // И сад над светлою рекою. // Она глядит — и сердце в ней // Забилось чаще и сильней.
Он думал о благополучии дружеской жизни, о том, как бы хорошо было жить с другом на берегу какой-нибудь реки, потом чрез эту реку начал строиться у него мост, потом огромнейший дом с таким высоким бельведером, [Бельведер — буквально: прекрасный вид; здесь: башня на здании.] что можно оттуда видеть даже Москву и там
пить вечером чай на открытом воздухе и рассуждать о каких-нибудь приятных предметах.
Неточные совпадения
Бывало, он еще в постеле: // К нему записочки несут. // Что? Приглашенья? В самом деле, // Три дома на
вечер зовут: // Там
будет бал, там детский праздник. // Куда ж поскачет мой проказник? // С кого начнет он? Всё равно: // Везде
поспеть немудрено. // Покамест в утреннем уборе, // Надев широкий боливар, // Онегин едет на бульвар, // И там гуляет на просторе, // Пока недремлющий брегет // Не прозвонит ему обед.
Он оставляет раут тесный, // Домой задумчив едет он; // Мечтой то грустной, то прелестной // Его встревожен поздний сон. // Проснулся он; ему приносят // Письмо: князь N покорно просит // Его на
вечер. «Боже! к ней!.. // О,
буду,
буду!» и скорей // Марает он ответ учтивый. // Что с ним? в каком он странном сне! // Что шевельнулось в глубине // Души холодной и ленивой? // Досада? суетность? иль вновь // Забота юности — любовь?
Весь
вечер Ленский
был рассеян, // То молчалив, то весел вновь; // Но тот, кто музою взлелеян, // Всегда таков: нахмуря бровь, // Садился он за клавикорды // И брал на них одни аккорды, // То, к Ольге взоры устремив, // Шептал: не правда ль? я счастлив. // Но поздно; время ехать. Сжалось // В нем сердце, полное тоской; // Прощаясь с девой молодой, // Оно как будто разрывалось. // Она глядит ему в лицо. // «Что с вами?» — «Так». — И на крыльцо.
Что может
быть на свете хуже // Семьи, где бедная жена // Грустит о недостойном муже, // И днем и
вечером одна; // Где скучный муж, ей цену зная // (Судьбу, однако ж, проклиная), // Всегда нахмурен, молчалив, // Сердит и холодно-ревнив! // Таков я. И того ль искали // Вы чистой, пламенной душой, // Когда с такою простотой, // С таким умом ко мне писали? // Ужели жребий вам такой // Назначен строгою судьбой?
В глуши что делать в эту пору? // Гулять? Деревня той порой // Невольно докучает взору // Однообразной наготой. // Скакать верхом в степи суровой? // Но конь, притупленной подковой // Неверный зацепляя лед, // Того и жди, что упадет. // Сиди под кровлею пустынной, // Читай: вот Прадт, вот Walter Scott. // Не хочешь? — поверяй расход, // Сердись иль
пей, и
вечер длинный // Кой-как пройдет, а завтра то ж, // И славно зиму проведешь.