На последнего это известие не произвело, по-видимому, особенного впечатления. При его взгляде на женщин верность не считалась им
в числе их прелестей. Качества женщины, по мнению Григория Александровича, заключались только в этих прелестях — женских же добродетелей он не признавал совершенно.
Это, впрочем, продолжалось только до отъезда светлейшего из Петербурга, после которого у «жар-птицы» появились новые поклонники, и
в числе их князь Василий Андреевич Святозаров.
Неточные совпадения
Незадолго до начала нашего рассказа, а именно
в феврале 1791 года, императрица снова подарила этот дворец князю Григорию Александровичу,
в числе многочисленных милостей и наград, которыми она осыпала
его, прибывшего из Ясс с новыми победными лаврами.
В доме все завыли и заохали.
В числе сочувствующих несчастию был и Степан Сидорыч, только что вернувшийся со свидания с повивальной бабкой, соглашавшейся помочь
его сиятельству за тысячу рублей, только чтобы «без риску» и «под ответ не попасть».
В числе дворцовых поваров был один очень плохой, но государыня не увольняла
его и, когда наступала
его очередная неделя, говаривала...
В числе лиц, неразлучных с графом
в его музыкально-артистических странствованиях по Италии, был и Дмитрий Александрович Гурьев, впоследствии министр финансов и граф, человек «одворянившегося при Петре Великом купецкого рода».
Остались, без сомнения, и останутся и
в будущем единичные личности, люди, преданные заветам прошлого, культу величайшей из религии, религии любви, но
число таких отсталых, как принято называть
их, людей уменьшается день ото дня.
— О, как люди злы! — сказала она принцу Карлу Иосифу де Линь, сопровождавшему,
в числе других дипломатов, государыню, указывая на бравую конницу. — Как
им хотелось обмануть меня!
Вызвавшиеся на опасное поручение запорожцы,
в числе сорока человек, отправились к устью Дуная, сели там на легкие рыбацкие лодки, взяли невод и объехали свободно весь турецкий флот, показывая вид, что
они ловят рыбу.
Еще
в последних
числах марта генерал-поручик князь Голицын, переправясь через Буг, взял Мачин, срыл
его и потом овладел укреплениями на острове Концефан, лежащем против Браилова.
В начале июня генерал-майор Кутузов разбил турок при Пободаче, а командовавший на Кавказе генерал-аншеф Гудович взял приступом сильную и важную крепость Анапу; наконец, 28 июля князь Репнин одержал блистательную победу над верховным визирем при Мачине.
2 октября дрожащею рукою
он подписал последнюю официальную бумагу — полномочие генералам Самойлову, Рибасу и Лошкареву на окончательное ведение мирных переговоров с Турцией, а 4
числа, бережно уложенный
в экипаж, отправился
в Николаев,
в сопровождении графини Браницкой, правителя канцелярии Попова и нескольких слуг.
Следователи и судьи очень удивлялись, между прочим, тому, что он спрятал кошелек и вещи под камень, не воспользовавшись ими, а пуще всего тому, что он не только не помнил в подробности всех вещей, собственно им похищенных, но даже
в числе их ошибся.
Гостиная и зала понемногу наполнялись гостями;
в числе их, как и всегда бывает на детских вечерах, было несколько больших детей, которые не хотели пропустить случая повеселиться и потанцевать, как будто для того только, чтобы сделать удовольствие хозяйке дома.
Бунт кончился; невежество было подавлено, и на место его водворено просвещение. Через полчаса Бородавкин, обремененный добычей, въезжал с триумфом в город, влача за собой множество пленников и заложников. И так как
в числе их оказались некоторые военачальники и другие первых трех классов особы, то он приказал обращаться с ними ласково (выколов, однако, для верности, глаза), а прочих сослать на каторгу.
Неточные совпадения
В это время, когда экипаж был таким образом остановлен, Селифан и Петрушка, набожно снявши шляпу, рассматривали, кто, как,
в чем и на чем ехал, считая
числом, сколько было всех и пеших и ехавших, а барин, приказавши
им не признаваться и не кланяться никому из знакомых лакеев, тоже принялся рассматривать робко сквозь стеклышка, находившиеся
в кожаных занавесках: за гробом шли, снявши шляпы, все чиновники.
Он отвечал на все пункты даже не заикнувшись, объявил, что Чичиков накупил мертвых душ на несколько тысяч и что
он сам продал
ему, потому что не видит причины, почему не продать; на вопрос, не шпион ли
он и не старается ли что-нибудь разведать, Ноздрев отвечал, что шпион, что еще
в школе, где
он с
ним вместе учился,
его называли фискалом, и что за это товарищи, а
в том
числе и
он, несколько
его поизмяли, так что нужно было потом приставить к одним вискам двести сорок пьявок, — то есть
он хотел было сказать сорок, но двести сказалось как-то само собою.
В последней строке не было размера, но это, впрочем, ничего: письмо было написано
в духе тогдашнего времени. Никакой подписи тоже не было: ни имени, ни фамилии, ни даже месяца и
числа.
В postscriptum [
В приписке (лат.).] было только прибавлено, что
его собственное сердце должно отгадать писавшую и что на бале у губернатора, имеющем быть завтра, будет присутствовать сам оригинал.
Заманчиво мелькали мне издали сквозь древесную зелень красная крыша и белые трубы помещичьего дома, и я ждал нетерпеливо, пока разойдутся на обе стороны заступавшие
его сады и
он покажется весь с своею, тогда, увы! вовсе не пошлою, наружностью; и по
нем старался я угадать, кто таков сам помещик, толст ли
он, и сыновья ли у
него, или целых шестеро дочерей с звонким девическим смехом, играми и вечною красавицей меньшею сестрицей, и черноглазы ли
они, и весельчак ли
он сам или хмурен, как сентябрь
в последних
числах, глядит
в календарь да говорит про скучную для юности рожь и пшеницу.
В нескольких шагах от меня стояла группа мужчин, и
в их числе драгунский капитан, изъявивший враждебные намерения против милой княжны;
он особенно был чем-то очень доволен, потирал руки, хохотал и перемигивался с товарищами.