Неточные совпадения
Молодой офицер, видимо, недавно находился в столице, так
как во время антрактов и даже самого действия с любопытством провинциала осматривал на самом деле великолепно отделанную и освещенную театральную залу.
Как только дверцы захлопнулись, молодой офицер почувствовал, что несется к неизбежному, увлекаемый какою-то неизвестною целью — его охватило странное, невыразимое ощущение. Тысячи смутных волнений поочередно сменялись в его душе: беспокойное любопытство, раскаяние в легкомыслии, радостная жажда предстоящей любви, которая,
во всяком случае, не могла представляться особенно мрачною, так
как была возвещена такими прелестными ручками и такою обольстительною улыбкою.
Все
во дворце затихло,
как бы замерло.
Бумага и карандаш клались и на игральный стол в то время, когда князь играл в карты, так
как Потемкин и в этом занятии не оставался праздным, и часто прерывая игру, записывал то, что приходило ему в голову.
Во время игры в комнату несколько раз входил Попов, становился за стулом князя и
как только замечал, что бумага отодвинута, тотчас брал и спешил привести в исполнение написанное.
Причиной, произведшей роковой поворот
во внутреннем мире молодого человека, была,
как и всегда, женщина.
Снова,
как во дни раннего детства, в его голове застыла мысль: «Хочу быть министром».
Графиня Клодина следила за ними
во все глаза. Это было в гостиной. Она видела,
как они оба смутились и растерялись. Княгиня побледнела при виде молодого офицера и, едва, поклонившись, вышла в другую комнату.
Вдруг… Он ясно не мог припомнить, было ли это
во сне или в полубодрственном состоянии, он увидал себя перенесенным в Москву, в келью архиерея Амвросия. Ему представилась та же обстановка свиданья с богоугодным старцем,
какая была перед отъездом его в Петербург, более двух лет тому назад.
Правила были следующие: 1) оставить все чины вне дверей, равномерно
как и шляпы, а наипаче шпаги; 2) местничество и спесь оставить тоже у дверей; 3) быть веселым, однако ничего не портить, не ломать, не грызть; 4) садиться, стоять, ходить,
как заблагорассудится, не смотря ни на кого; 5) говорить умеренно и не очень громко, дабы у прочих головы не заболели; 6) спорить без сердца и горячности; 7) не вздыхать и не зевать; 8)
во всяких затеях другим не препятствовать; 9) кушать сладко и вкусно, а пить с умеренностью, дабы всякий мог найти свои ноги для выхода из дверей; 10) сору из избы не выносить, а что войдет в одно ухо, то бы вышло в другое прежде, нежели выступит из дверей.
Григорий Александрович, в котором принимала участие сама императрица, конечно, был
во всех этих домах желанным гостем. Он был на дружеской ноге с братьями Орловыми, из которых Григорий не называл его иначе
как «тезкой». Впрочем, отношения этих знаменитых братьев, Алексея и Григория, к Потемкину не были искренни. Они,
как умные люди, предвидели его возвышение, в душе завидовали ему и в тайне интриговали.
— Благодарю вас за честь… — медленно,
как бы раздумывая, заговорила Мазараки, — но я ведь не молоденькая девушка, а потому извините, если бы и решилась вступить
во второй брак, то при достаточном обсуждении этого дела и на разумных основаниях… Прежде всего я вас совершенно не знаю…
—
Как не велено, ты, верно, братец, ошибаешься
во мне или в моем имени.
Сибарит, сластолюбец, беспутный Дон Жуан, «князь Тьмы»,
как называли светлейшего завистливые соплеменники, доставляющий России своим трудом и энергией целую область — явление исключительное не только в русской, но и
во всемирной истории. Оно стоит подробного описания.
«
Какое счастье, что мальчик умер! — думал князь. — Иначе бы я не выдержал и
во всем покаялся бы жене… Но каково бы было его снова теперь приучать к иной доле».
— Что ты… что ты… за что мне судить тебя, в чем прощать,
какой грех отпустить тебе я смею… я сам
во многом грешен… Может, грешнее тебя…
Следует отметить,
как одну несимпатичную черту племянниц светлейшего, то обстоятельство, что они
как бы совершенно забыли, упоенные роскошью и счастьем, о бедном мальчике-сироте Володе Петровском, товарище их детских игр
во время их скромной жизни в Смоленске.
Хорошо понимая человеческую натуру, он и не ожидал, чтобы полная жизни и сил красавица Калисфения могла довольствоваться его редкими ласками, но, с другой стороны, он был твердо уверен, что она изменила ему не по собственной инициативе, так
как сделала бы это менее умело, что
во всей открывавшейся перед ним путем наведенных справок закулисной жизни его любовницы видна опытная рука куртизанки — ее матери.
Какое изобилие в яствах, напитках, словом,
во всем, — ну, знаешь, так, что придумать нельзя пересказать порядочно. Я иногда ходил,
как во сне, право,
как сонный, сам себе не верил ни в чем, щупал себя: я ли? где я? не мечту ли, не привидение ли я вижу? Ну, надобно сказать правду: ему, ему одному можно такие дела делать, и когда он успел все это сделать».
«А мы здесь чванимся, — писала она князю на возвратном пути из села Коломенского, — ездою, и Тавридою, и тамошними генерал-губернаторскими распоряжениями,
как добрыми без конца и
во всех частях».
Еще о войне с турками никто и не думал, а он спешно готовился к ней, стягивая
во вверенные ему области войска, запасаясь провиантом и артиллерийскими снарядами в таком количестве,
какое было потребно для продолжительных военных действий.
— Ваша светлость, да наградит же вас Господь Бог! От милости твоей я не знаю, жив ли я или мертвый? Вот третий день я
как во сне, живу словно в раю. О, спасибо же вам, отец родной!
—
Какой же молодец стал ты, Гриша! — прошептал растерявшийся дьячок, окончательно обезумевший от лет, от неожиданного приема, от роскошной, никогда и
во сне им не виданной обстановки. —
Какой же ты молодец стал! — повторил он.
— Слушай и не перебивай, я тебе,
как на духу,
во всем откроюсь, тогда ты сама скажешь, что мне остаток своих дней не о мирском, а о небесном думать надо…
Последний, попав прямо из объятий маменьки в среду удалых товарищей-офицеров,
как это всегда бывает с мальчиками, которых держат в хлопках, развернулся, что называется,
во всю.
При виде этого, до сих пор дорого ему лица, этих светлых, почти таких же,
как прежде светлых, глаз, часто мелькавших перед ним и
во сне, и наяву, Григорий Александрович еле удержался на ногах от охватившего его волнения, но силой воли поборол его.
Таким образом,
во время описываемой нами войны с турками имя Суворова уже было окружено ореолом славы — он был генерал-поручиком и участвовал,
как мы знаем, в сражениях при Кинбурне и осаде Очакова.
Сколько странна была сия его перемена страстей, столько же быстро действовала и переменчивость его душевного состояния; несколько раз в день можно было видеть его в полном веселии и удовольствии и столько же раз в совершенном унынии. Нередко случалось, что
во время увеселений князь ясностью своего духа и радованием превосходил всех участвующих; но прежде, нежели кто-либо мог вообразить, делался он столь унылым,
как бы произошли с ним все несчастия в свете.
Неточные совпадения
Он весел был. Чрез две недели // Назначен был счастливый срок. // И тайна брачныя постели // И сладостной любви венок // Его восторгов ожидали. // Гимена хлопоты, печали, // Зевоты хладная чреда // Ему не снились никогда. // Меж тем
как мы, враги Гимена, // В домашней жизни зрим один // Ряд утомительных картин, // Роман
во вкусе Лафонтена… // Мой бедный Ленский, сердцем он // Для оной жизни был рожден.
Но я отстал от их союза // И вдаль бежал… Она за мной. //
Как часто ласковая муза // Мне услаждала путь немой // Волшебством тайного рассказа! //
Как часто по скалам Кавказа // Она Ленорой, при луне, // Со мной скакала на коне! //
Как часто по брегам Тавриды // Она меня
во мгле ночной // Водила слушать шум морской, // Немолчный шепот Нереиды, // Глубокий, вечный хор валов, // Хвалебный гимн отцу миров.
«Княжна, mon ange!» — «Pachette!» — «—Алина»! — // «Кто б мог подумать?
Как давно! // Надолго ль? Милая! Кузина! // Садись —
как это мудрено! // Ей-богу, сцена из романа…» — // «А это дочь моя, Татьяна». — // «Ах, Таня! подойди ко мне — //
Как будто брежу я
во сне… // Кузина, помнишь Грандисона?» // «
Как, Грандисон?.. а, Грандисон! // Да, помню, помню. Где же он?» — // «В Москве, живет у Симеона; // Меня в сочельник навестил; // Недавно сына он женил.
Прекрасны вы, брега Тавриды, // Когда вас видишь с корабля // При свете утренней Киприды, //
Как вас впервой увидел я; // Вы мне предстали в блеске брачном: // На небе синем и прозрачном // Сияли груды ваших гор, // Долин, деревьев, сёл узор // Разостлан был передо мною. // А там, меж хижинок татар… //
Какой во мне проснулся жар! //
Какой волшебною тоскою // Стеснялась пламенная грудь! // Но, муза! прошлое забудь.
Какие б чувства ни таились // Тогда
во мне — теперь их нет: // Они прошли иль изменились… // Мир вам, тревоги прошлых лет! // В ту пору мне казались нужны // Пустыни, волн края жемчужны, // И моря шум, и груды скал, // И гордой девы идеал, // И безыменные страданья… // Другие дни, другие сны; // Смирились вы, моей весны // Высокопарные мечтанья, // И в поэтический бокал // Воды я много подмешал.