Неточные совпадения
Кроме вообще
в то время магической
силы этого имени с ним у сидевшего
в изящном будуаре прелестной незнакомки офицера
были особые, личные, таинственные связи.
— Ты вздыхаешь, ты страдаешь при этой мысли, — продолжал старик, — но подумай только, как бессмысленна твоя любовь. Княжна Несвицкая — богачка, никогда не может
быть твоей женой, женой теперь еще школьника, а впоследствии,
в лучшем случае, гвардейского офицера с несколькими десятками душ за душою…
Будь благоразумен… Соберись с
силами,
будь честен и забудь…
Но кроме этой «геены», которая
в уме Степана стала представляться для него неизбежной, но с которой он,
в силу своей любви к князю, почти примирился,
есть и другой суд, суд земной, суд более близкий, суд, который
будет вместе с тем означать, что поручение им неисполнено, так как если он
будет уличен
в краже ребенка, права последнего
будут восстановлены.
Потемкин со своей стороны платил ей восторженным благоговением, и это чувство придавало ему бодрости, веру
в свои
силы и
в достижении цели, которая, как мы знаем,
была та же, что и
в ранней его юности, и выражалась тою же формулою: «Хочу
быть министром».
Сознавая свои заслуги, он понимал, что раболепствующая перед ним толпа не имела о них даже отдаленного понятия и низкопоклонничала не перед ним лично, а перед
силой блеска и богатства, которых он являлся носителем. Он для них
был лишь «вельможей
в случае», и они совсем не интересовались, какими способами добился он этого случая.
И говорю я ему: «Ну, братец, с тобой я
буду играть только
в плевки; приходи завтра…» Прибегает чуть свет… «Плюй на двадцать тысяч, сказал я ему…» Он собрал все свои
силы и плюнул, вон
в тот самый дальний угол попал…
Ни к чему подобному Потемкин не
был подготовлен и хотя по мере
сил он заботился о благосостоянии края, но для приема
в нем императрицы этого не
было достаточно. Он хотел бы показать ей эти области
в блестящем положении.
Князь Андрей Павлович сидел неподвижно и хотя, казалось, смотрел на своего бывшего камердинера и слушал его, на самом деле мысли его
были далеко от лежавшего у его ног Степана, или лучше сказать, он не
в силах был сосредоточиться на какой-нибудь определенной мысли. Они какими-то обрывками мелькали
в его голове, не слагаясь ни
в какую определенную форму.
— По приказанию его светлости я вас арестую! — сказал офицер. — Предупреждаю, что всякое сопротивление
будет бесполезно,
в случае неповиновения, мы употребим
силу. Извольте одеваться.
Утро 5 мая
было великолепно, но с полудня небо стало покрываться тучами, которые делались все чернее и чернее, подул сильный ветер и волны сердито бурлили и с
силою разбивались о борта галер, сильно накреняя их то
в ту, то
в другую сторону.
— Бог и послал тебя мне, Анфисушка… Не расскажи ты мне про этого несчастного солдатика, может ничего такого, что теперь случилось, и не
было, а теперь у меня с души точно тяжесть какая скатилася, а как исповедаюсь с тобой вместе перед княгинюшкой, паду ей
в ноги, ангельской душеньке, да простит она меня, окаянную, и совсем легко
будет…
Силы будут остатные дни послужить Господу…
Его влияние на императрицу и доверие последней к нему ярче всего выяснилось
в том факте, что Потемкину
были поручены обе армии: украинская и екатеринославская, и он явился, таким образом, полководцем всех военных
сил на юге и юго-западе.
Наконец, он послал своего адъютанта к Суворову с донесением, что вскоре он не
будет более
в силах удержаться на валу и просил помощи.
«Чтобы человек
был совершенно способен к своему назначению, — говорил он, — потребно оному столько же веселия, сколько и пищи;
в рассуждении сего наипаче надлежит помышлять о солдатах, кои без того,
быв часто повергаемы великим трудам и отягощениям, тратят бодрость и
силы сердца. Унылое же войско не токмо бывает неспособно к трудным предприятиям, но и легко подвергается разным болезням».
Как только
силы ему позволяли, он тотчас же выезжал и без разбора
ел все, что нравилось. Скорое выздоровление производило
в Потемкине чрезвычайную радость.
«О чем я всекрайне сожалею и что меня же столько беспокоит,
есть твоя болезнь и что ты мне пишешь, что не
в силах себя чувствуешь оной выдержать. Я Бога прошу, чтобы он отвратил от тебя сию скорбь, а меня избавил от такого удара, о котором и думать не могу без крайнего огорчения».
Обнаруживала ли ими болеющая душа скорбную тайну своей болезни, что не успел образоваться и окрепнуть начинавший в нем строиться высокий внутренний человек; что, не испытанный измлада в борьбе с неудачами, не достигнул он до высокого состоянья возвышаться и крепнуть от преград и препятствий; что, растопившись, подобно разогретому металлу, богатый запас великих ощущений не принял последней закалки, и теперь, без упругости, бессильна его воля; что слишком для него рано умер необыкновенный наставник и нет теперь никого во всем свете, кто бы
был в силах воздвигнуть и поднять шатаемые вечными колебаньями силы и лишенную упругости немощную волю, — кто бы крикнул живым, пробуждающим голосом, — крикнул душе пробуждающее слово: вперед! — которого жаждет повсюду, на всех ступенях стоящий, всех сословий, званий и промыслов, русский человек?
Неточные совпадения
Теперь с каким она вниманьем // Читает сладостный роман, // С каким живым очарованьем //
Пьет обольстительный обман! // Счастливой
силою мечтанья // Одушевленные созданья, // Любовник Юлии Вольмар, // Малек-Адель и де Линар, // И Вертер, мученик мятежный, // И бесподобный Грандисон, // Который нам наводит сон, — // Все для мечтательницы нежной //
В единый образ облеклись, //
В одном Онегине слились.
Но так и
быть: я сам себе // Противиться не
в силах боле;
Неправильный, небрежный лепет, // Неточный выговор речей // По-прежнему сердечный трепет // Произведут
в груди моей; // Раскаяться во мне нет
силы, // Мне галлицизмы
будут милы, // Как прошлой юности грехи, // Как Богдановича стихи. // Но полно. Мне пора заняться // Письмом красавицы моей; // Я слово дал, и что ж? ей-ей, // Теперь готов уж отказаться. // Я знаю: нежного Парни // Перо не
в моде
в наши дни.
— Теперь тот самый, у которого
в руках участь многих и которого никакие просьбы не
в силах были умолить, тот самый бросается теперь к ногам вашим, вас всех просит.
— Ну нет,
в силах! У тетушки натура крепковата. Это старушка — кремень, Платон Михайлыч! Да к тому ж
есть и без меня угодники, которые около нее увиваются. Там
есть один, который метит
в губернаторы, приплелся ей
в родню… бог с ним! может
быть, и успеет! Бог с ними со всеми! Я подъезжать и прежде не умел, а теперь и подавно: спина уж не гнется.