Неточные совпадения
«Не моя, так пусть ничья будет! — решил он, отуманенный страстью. — Легче мне ударить ее в сердце ножом,
видеть предсмертные корчи ее, чем отдать другому, не только боярину, но
и самому царю… Убью ее
и себя отправлю к черту в
пасть, туда мне
и дорога».
— Вот
видишь, — начал Ермак, оправившись от волнения, — как же мне допустить теперь, чтобы грамотка Семена Аникича
попала в руки жениху-боярину? Я
и решил подстеречь гонца
и отнять у него грамотку душегубством, ан гонец ты, Яша, да еще весть мне принес радостную… Как же мне быть-то?
Из расспросов перепуганного насмерть татарина действительно оказалось, что он был выслан вперед для того, чтобы поджечь острог Строгановых
и дать этим сигнал остальным кочевникам, засевшим в ближайшем овраге
и намеревавшимся
напасть на усадьбу. Они
видели уход казаков из поселка
и думали, что ушли все, а потому
и не ожидали сильного сопротивления.
Таков был его радужный план. Но главная заманчивость этого плана была в том, что он
увидит Москву.
И по дороге, от многих проезжих
и прохожих людей, он слышал о ней самые необычайные рассказы. Все, впрочем, рассказчики сходились на том, что ноне на Москве жить жутко, да
и приезжему надо держать ухо востро, иначе
попадешь под замок, а оттуда уж
и не выйдешь. Особенные ужасы рассказывали об Александровской слободе, хотя удостоверяли, что жизнь там для опричников
и полюбившихся им людей не жизнь, а Масленица.
В Москве между тем действительно жить было трудно. До народа доходили вести одна другой тяжелее
и печальнее. Говорили, конечно, шепотом
и озираясь, что царь после смерти сына не знал мирного сна. Ночью, как бы устрашенный привидениями, он вскакивал,
падая с ложа, валялся посреди комнаты, стонал, вопил, утихал только от изнурения сил, забывался в минутной дремоте на полу, где клали для него тюфяк
и изголовье. Ждал
и боялся утреннего света, страшился
видеть людей
и явить на лице своем муку сыноубийцы.
Не успели все челны пройти это место, как казаки
увидели, что на весь правый берег Туры высыпали бог весть откуда взявшиеся тысячи татар. Путешественники в первую минуту были поражены этой неожиданностью. Тучи стрел полетели на них, но одни перелетели, другие не долетели до казаков
и попадали в воду.
Четырнадцатого сентября Ермак спустился по Тоболу, имея под начальством всего только 545 человек,
и при впадении реки в Иртыш
увидел массы татар, которые, однако, бежали
и дали ему возможность подняться вверх по Иртышу до Заостровских Юрт, где он взял приступом город мурзы Атики. Здесь на казаков снова
напало раздумье.
Александра Ивановна любила, например, очень подолгу
спать и видела обыкновенно много снов; но сны ее отличались постоянно какою-то необыкновенною пустотой и невинностью, — семилетнему ребенку впору; так вот, даже эта невинность снов стала раздражать почему-то мамашу.
— Пора бы девок-то под венец, — молвил Патап Максимыч, оставшись вдвоем с женой. — У Прасковьи пускай глаза жиром заплыли, не вдруг распознаешь, что в них написано, а погляди-ка на Настю… Мужа так и просит! Поди, чай,
спит и видит…
Марья Петровна терпеть не могла, когда к ней лезли с нежностями, и даже целование руки считала хотя необходимою, но все-таки скучною формальностью; напротив того, Сенечка, казалось, только и
спал и видел, как бы влепить мамаше безешку взасос, и шагу не мог ступить без того, чтобы не сказать:"Вы, милая маменька", или:"Вы, добрый друг, моя дорогая маменька".
Неточные совпадения
Но ошибался он: Евгений //
Спал в это время мертвым сном. // Уже редеют ночи тени //
И встречен Веспер петухом; // Онегин
спит себе глубоко. // Уж солнце катится высоко, //
И перелетная метель // Блестит
и вьется; но постель // Еще Евгений не покинул, // Еще над ним летает сон. // Вот наконец проснулся он //
И полы завеса раздвинул; // Глядит —
и видит, что пора // Давно уж ехать со двора.
Я
видел, что она готова
упасть в обморок от страха
и негодования.
Из чего же я хлопочу? Из зависти к Грушницкому? Бедняжка! он вовсе ее не заслуживает. Или это следствие того скверного, но непобедимого чувства, которое заставляет нас уничтожать сладкие заблуждения ближнего, чтоб иметь мелкое удовольствие сказать ему, когда он в отчаянии будет спрашивать, чему он должен верить: «Мой друг, со мною было то же самое,
и ты
видишь, однако, я обедаю, ужинаю
и сплю преспокойно
и, надеюсь, сумею умереть без крика
и слез!»
— Батюшки! — причитал кучер, — как тут усмотреть! Коли б я гнал али б не кричал ему, а то ехал не поспешно, равномерно. Все
видели: люди ложь,
и я то ж. Пьяный свечки не поставит — известно!..
Вижу его, улицу переходит, шатается, чуть не валится, — крикнул одноважды, да в другой, да в третий, да
и придержал лошадей; а он прямехонько им под ноги так
и пал! Уж нарочно, что ль, он аль уж очень был нетверез… Лошади-то молодые, пужливые, — дернули, а он вскричал — они пуще… вот
и беда.
— Нельзя же было кричать на все комнаты о том, что мы здесь говорили. Я вовсе не насмехаюсь; мне только говорить этим языком надоело. Ну куда вы такая пойдете? Или вы хотите предать его? Вы его доведете до бешенства,
и он предаст себя сам. Знайте, что уж за ним следят, уже
попали на след. Вы только его выдадите. Подождите: я
видел его
и говорил с ним сейчас; его еще можно спасти. Подождите, сядьте, обдумаем вместе. Я для того
и звал вас, чтобы поговорить об этом наедине
и хорошенько обдумать. Да сядьте же!