Но дни
шли за днями, прошла весна, наступило и стало проходить лето, а о Ермаке Тимофеевиче не было ни слуху ни духу. Ксения Яковлевна все более приходила в отчаяние. Часами неподвижно стояла она у окна своей светлицы, откуда виднелась изба Ермака с петухом на коньке и дорога, по которой он должен был возвращаться.
Неточные совпадения
— Тогда, молодец, пожалуй, можно будет
дело и оборудовать. Надо сказать Ксении Яковлевне, чтобы она уж совсем хворой прикинулась. Семен Аникич, в крайности, и
пошлет за тобой.
Казалось, что эти ужасные зрелища забавляли его — он возвращался с видом сердечного удовольствия, шутил, говаривал веселее обыкновенного. В восемь часов
шли к вечерне, в десятом Иоанн уходил в спальню, где трое слепых по очереди, один
за другим рассказывали ему сказки. Он слушал их и засыпал, но ненадолго, в полночь вставал, и
день его начинался молитвою.
Старший сын царя Иоанна Васильевича — Иоанн — был любимцем отца. Юноша занимался вместе с отцом государственными
делами, проявлял в них ум и чуткость к
славе России. Во время переговоров о мире, страдая
за Россию, читая и горесть на лицах бояр, слыша, может быть, и всеобщий ропот, царевич, исполненный благородной ревности, пришел к отцу и потребовал, чтобы он
послал его с войском изгнать неприятеля, освободить Псков, восстановить честь России.
— Ермак, братцы, в ратном
деле и черта
за пояс заткнет. Такие
шли толки.
— Не ходи ты замуж
за немилого! — вдруг каким-то вдохновенным тоном начала она. — Есть паренек, любит тебя больше жизни, да в отъезде он, в большом городе… Ты думаешь, он забыл тебя, а ты у него одна в мыслях… Надумал он, для тебя же, сделать
дело, да не вышло ничего. Но не кручинься, скоро он воротится…
Иди за ним без оглядки, будет он для тебя хорошим мужем, кинь опаску свою, брось свою гордость…
Но дни
шли за днями, годы сменялись годами, пушок обратился в жесткую бороду, лучи глаз сменились двумя тусклыми точками, талия округлилась, волосы стали немилосердно лезть, стукнуло тридцать лет, а он ни на шаг не подвинулся ни на каком поприще и все еще стоял у порога своей арены, там же, где был десять лет назад.
День за днем идет, мелькая, // А царевна молодая // Все в лесу, не скучно ей // У семи богатырей. // Перед утренней зарею // Братья дружною толпою // Выезжают погулять. // Серых уток пострелять, // Руку правую потешить, // Сарачина в поле спешить, // Иль башку с широких плеч // У татарина отсечь, // Или вытравить из леса // Пятигорского черкеса. // А хозяюшкой она // В терему меж тем одна // Приберет и приготовит. // Им она не прекословит, // Не перечут ей они. // Так
идут за днями дни.
Начиналось то, чего я боялся: образ девочки в сером постепенно бледнел. Мне было как-то жгуче жаль его, порой это было похоже на угрызения совести, как будто я забываю живого друга, чего-то от меня ожидающего. Но дни
шли за днями, — образ все больше расплывался в новых впечатлениях, удалялся, исчезал…
Она придумала, как встретить каждое слово мужа, который, по ее соображениям, непременно не нынче, так завтра сдастся и пойдет на мировую; но дни
шли за днями, а такого поползновения со стороны Розанова не обнаруживалось.
Неточные совпадения
«Не влюблена ль она?» — «В кого же? // Буянов сватался: отказ. // Ивану Петушкову — тоже. // Гусар Пыхтин гостил у нас; // Уж как он Танею прельщался, // Как мелким бесом рассыпался! // Я думала:
пойдет авось; // Куда! и снова
дело врозь». — // «Что ж, матушка?
за чем же стало? // В Москву, на ярманку невест! // Там, слышно, много праздных мест» — // «Ох, мой отец! доходу мало». — // «Довольно для одной зимы, // Не то уж дам хоть я взаймы».
Глядишь — и площадь запестрела. // Всё оживилось; здесь и там // Бегут
за делом и без
дела, // Однако больше по
делам. // Дитя расчета и отваги, //
Идет купец взглянуть на флаги, // Проведать,
шлют ли небеса // Ему знакомы паруса. // Какие новые товары // Вступили нынче в карантин? // Пришли ли бочки жданных вин? // И что чума? и где пожары? // И нет ли голода, войны // Или подобной новизны?
Но грустно думать, что напрасно // Была нам молодость дана, // Что изменяли ей всечасно, // Что обманула нас она; // Что наши лучшие желанья, // Что наши свежие мечтанья // Истлели быстрой чередой, // Как листья осенью гнилой. // Несносно видеть пред собою // Одних обедов длинный ряд, // Глядеть на жизнь как на обряд // И вслед
за чинною толпою //
Идти, не
разделяя с ней // Ни общих мнений, ни страстей.
На другой
день до того объелись гости, что Платонов уже не мог ехать верхом; жеребец был отправлен с конюхом Петуха. Они сели в коляску. Мордатый пес лениво
пошел за коляской: он тоже объелся.
— Да я и строений для этого не строю; у меня нет зданий с колоннами да фронтонами. Мастеров я не выписываю из-за границы. А уж крестьян от хлебопашества ни
за что не оторву. На фабриках у меня работают только в голодный год, всё пришлые, из-за куска хлеба. Этаких фабрик наберется много. Рассмотри только попристальнее свое хозяйство, то увидишь — всякая тряпка
пойдет в
дело, всякая дрянь даст доход, так что после отталкиваешь только да говоришь: не нужно.