Неточные совпадения
Заброшенные же судьбой или царской волей на северо-восток России бояре и дворяне московские еще далеко до
Великой Перми насмехались над «строгановским
царством», как воеводы лежащих по дороге в
Великую Пермь городов с злобной насмешкой называли «запермский край», сочувствуя воеводе
Великой Перми, лишенному власти во владениях братьев Строгановых.
Народ делил со своим грозным царем-батюшкой
великую радость. В Москву прибыло посольство из далекой Сибири бить челом
великому государю «новым сибирским
царством».
— «Мы, бедные и опальные казаки, угрызаемые совестью, шли на смерть и присоединили знаменитую державу к России во имя Христа и
великого государя навеки веков, доколе Всевышний благословит стоять миру. Ждем твоего указа,
Великий Государь и воевод твоих, сдадим им
царство Сибирское без всяких условий, готовые умереть или в новых подвигах чести, или на плахе, как будет угодно тебе,
великий государь, и Богу».
Отняв жизнь у Ермака, Кучум не мог отнять сибирского
царства у
великой державы, которая однажды признала его своим достоянием.
И чем более государство стремится быть
великим царством, чем более побеждает империалистическая воля, тем более государство становится бесчеловечным, тем более отрицаются права человека, тем более торжествует демониакальная одержимость.
Этот соблазн
великого царства не оставляет человека на протяжении всей его истории: империи древнего Востока, Римская империя, папская теократия, священная византийская империя, московское царство — третий Рим, петровская империя, коммунистическое царство, третье германское царство.
Неточные совпадения
— Да притом, — продолжал он, — и мужики-то плохие, опальные. Особенно там две семьи; еще батюшка покойный, дай Бог ему
царство небесное, их не жаловал, больно не жаловал. А у меня, скажу вам, такая примета: коли отец вор, то и сын вор; уж там как хотите… О, кровь, кровь —
великое дело! Я, признаться вам откровенно, из тех-то двух семей и без очереди в солдаты отдавал и так рассовывал — кой-куды; да не переводятся, что будешь делать? Плодущи, проклятые.
— В записках местного жителя Афанасия Дьякова, частию опубликованных мною в «Губернских ведомостях», рассказано, что швед пушкарь Егор — думать надо Ингвар, сиречь, упрощенно, Георг — Игорь, — отличаясь смелостью характера и простотой души, сказал Петру
Великому, когда суровый государь этот заглянул проездом в город наш: «Тебе, царь, кузнечному да литейному делу выучиться бы, в деревянном
царстве твоем плотников и без тебя довольно есть».
В Париже — последнее истончение культуры,
великой и всемирной латинской культуры, перед лицом которой культура Германии есть варварство, и в том же Париже — крайнее зло новой культуры, новой свободной жизни человечества —
царство мещанства и буржуазности.
Жизнь историческая, национальная, задачи истории, борьба народов и
царств,
великие исторические люди — все это казалось Л. Толстому несущественным, нереальным, обманчивой и внешней оболочкой жизни.
Космическое мироощущение менее благополучное, менее рационалистически оптимистическое, более беспокойное, чем социологическое мироощущение, — оно предвидит
великие неожиданности и готово вступить в
царство неведомого и неизжитого.