От Усы-реки, бывало, сядем на струга. Гаркнем песни, подпевают сами берега… Свирепеет Волга-матка, словно ночь черна. Поднимается горою за волной волна… Через борт водой холодной плещут беляки. Ветер свищет, Волга стонет, буря нам с руки! Подлетим к расшиве: — Смирно! Якорь становой! Лодка, стой! Сарынь на кичку, бечеву долой! Не сдадутся — дело плохо, значит, извини! И засвищут шибче бури наши кистени!
Сам ее так уважаю, что думаю: не ты ли, проклятая, и землю и небо сделала? а сам на нее с дерзостью кричу: «ходи шибче», да все под ноги ей лебедей, да раз руку за пазуху пущаю, чтобы еще одного достать, а их, гляжу, там уже всего с десяток остался…
Они очухались и понесли меня вперёд, а потом припустили ещё шибче, когда раздались стремительно приближающиеся шаги, вернее прыжки, какого-то быстро бегущего существа.
Они очухались и понесли меня вперёд, а потом припустили ещё шибче, когда раздались стремительно приближающиеся шаги, вернее прыжки, какого-то быстро бегущего существа.
– Там, там барышни, – встречные тыкали пальцами в дальний конец деревни, – бегите шибче, а то у офени почти весь товар разобрали.
Ничего, это сперва тяжко, а потом покатится нарточка, шибче дело пойдёт.