Неточные совпадения
Дом Ивана Ивановича Шувалова был одним из красивейших домов
в Петербурге
в Елизаветинское время. Он
стоял на углу Невского проспекта и Большой Садовой и сохранился до сегодня.
В нем так долго на нашей
памяти помещался трактир Палкина, а затем фортепианный магазин Шредера. Дом был выстроен
в два этажа, по плану архитектора Кокоринова, ученика знаменитого Растрелли.
Вся спальня была наполнена каким-то белым фосфорическим светом. У самой его кровати
стоял тот самый старый боярин, который являлся ему во сне прошлой ночью. Но видение вчерашней ночи было смутно.
В памяти князя остался лишь легкий абрис сонного видения да грозящий ему неимоверной величины палец, который затем уперся ему
в грудь так сильно, что он с трудом дышал.
На приморской даче
стояла деревянная церковь во имя святой Троицы, одноглавая, без колокольни, и каменный двухэтажный дом, похожий архитектурой на существующий
в нижнем саду Петергофа домик Марли, построенный Елизаветой Петровной
в память Петра I.
Невольно приходил на
память Татьяне Берестовой этот последний разговор ее с Никитой. Его угрожающая фигура, с горящим, злобным взглядом черных глаз,
стояла перед ней. Ей оставалось только дать согласие и впустить убийцу. Отступление ей было отрезано с момента первого рокового свидания с беглым Никитой
в Соломонидиной избушке. Она поняла это и решилась.
Тревожно билась в душе какая-то неясная, безликая мысль о Досекине и Варе, хотелось бы видеть их вместе и в счастье, радости. Было жалко себя… И чёрной глыбой
стоял в памяти стражник, гудел его неживой голос.
Неточные совпадения
И живо потом навсегда и навеки останется проведенный таким образом вечер, и все, что тогда случилось и было, удержит верная
память: и кто соприсутствовал, и кто на каком месте
стоял, и что было
в руках его, — стены, углы и всякую безделушку.
По стенам, около картин, лепилась
в виде фестонов паутина, напитанная пылью; зеркала, вместо того чтоб отражать предметы, могли бы служить скорее скрижалями, для записывания на них, по пыли, каких-нибудь заметок на
память. Ковры были
в пятнах. На диване лежало забытое полотенце; на столе редкое утро не
стояла не убранная от вчерашнего ужина тарелка с солонкой и с обглоданной косточкой да не валялись хлебные крошки.
Глубже и крепче всего врезался
в память образ дьякона. Самгин чувствовал себя оклеенным его речами, как смолой. Вот дьякон,
стоя среди комнаты с гитарой
в руках, говорит о Лютове, когда Лютов, вдруг свалившись на диван, — уснул, так отчаянно разинув рот, как будто он кричал беззвучным и тем более страшным криком:
Вода, жар и пар одинаковые, только обстановка иная. Бани как бани! Мочалка — тринадцать, мыло по одной копейке. Многие из них и теперь
стоят, как были, и
в тех же домах, как и
в конце прошлого века, только публика
в них другая, да старых хозяев, содержателей бань, нет, и
память о них скоро совсем пропадет, потому что рассказывать о них некому.
Дворец
стоял в вековом парке
в несколько десятин, между Тверской и Козьим болотом. Парк заканчивался тремя глубокими прудами,
память о которых уцелела только
в названии «Трехпрудный переулок».