Прошло около месяца, когда однажды утром князю Сергею Сергеевичу доложили о прибытии Терентьича. Князь приказал позвать его. Старик вошел в кабинет, истово
перекрестился на икону, висевшую в переднем углу, и отвесил поясной поклон князю Сергею Сергеевичу.
Пока хозяйка вздувала огонь, а хозяин слезал с полатей, нетерпение вновь приехавших дошло до высочайшей степени; они стучали в ворота, бранили хозяина, а особливо один, который испорченным русским языком, примешивая ругательства на чистом польском, грозился сломить хозяину шею. На постоялом дворе все, кроме Юрия, проснулись от шума. Наконец ворота отворились, и толстый поляк, в провожании двух казаков, вошел в избу. Казаки, войдя,
перекрестились на иконы, а поляк, не снимая шапки, закричал сиповатым басом:
Неточные совпадения
Козлов особенно отчетливо и даже предупреждающе грозно выговорил цифры, а затем, воинственно вскинув голову, выпрямился
на стуле, как бы сидя верхом
на коне. Его лицо хорька осунулось, стало еще острей, узоры
на щеках слились в багровые пятна, а мочки ушей, вспухнув, округлились, точно ягоды вишни. Но тотчас же он, взглянув
на иконы,
перекрестился, обмяк и тихо сказал:
Татьяна Андревна три раза набожно
перекрестилась, глядя
на иконы, и спокойной походкой к дверям пошла.
Пароход, дом, пятьдесят тысяч, а пуще всего пароход… Взглянул Гаврила Маркелыч
на иконы,
перекрестился и, подавая руку Масляникову, сказал:
И рассказал Патап Максимыч Ивану Григорьичу разговор свой с Груней. Во время рассказа Иван Григорьич больше и больше склонял голову, и, когда Патап Максимыч кончил, он встал и, смотря плачущими глазами
на иконы,
перекрестился и сделал земной поклон.
Вид тихой обители внес в его измученную душу какое-то успокоение. Иван Павлович набожно, истово
перекрестился. Лицо его просияло. Еще несколько минут простоял он в тихой, теплой молитве перед
иконою и уже твердой походкой отправился назад. Сев в сани первого попавшегося ему извозчика, он велел ему ехать
на Мясницкую.