Неточные совпадения
— Права, несомненно, права, — продолжала княгиня Васса Семеновна. — Это говорю я, потому что знаю, что значит иметь единственного ребенка. То, что вы взяли у нее мальчика, было в порядке вещей: подобная мать
не пригодна для воспитания, но то, что теперь, через двена-дцать
лет, вы запрещаете ей
видеться с сыном, — жестокость, внушить которую может только ненависть. Как бы ни была велика ее вина — наказание слишком сурово.
За что наказал муж жену так жестоко? — этот вопрос, на который они, конечно,
не получали ответа от взрослых,
не раз возникал в их маленьких головках. С
летами девочки стали обдумывать этот вопрос и решили, что жена согрешила против мужа, нарушила клятву, данную перед алтарем,
виделась без позволения с чужим мужчиною. На этом и остановилось разрешение вопроса. Оно успокоило княжну Людмилу.
Перед смертью сестры он несколько
лет не виделся с нею, так как дела задерживали его в Петербурге.
«Сколько
лет я с ней перед смертью
не виделся… Может, и изменилась с
годами…» — думал Сергей Семенович при каждой особо шокировавшей его выходке племянницы, выходке, далеко, впрочем,
не выходившей из рамок светского приличия, но, как ему казалось,
не долженствовавшей иметь места у дочери княгини Вассы Семеновны.
Проводив дочь в гимназию, Гуров отправился в «Славянский базар». Он снял шубу внизу, поднялся наверх и тихо постучал в дверь. Анна Сергеевна, одетая в его любимое серое платье, утомленная дорогой и ожиданием, поджидала его со вчерашнего вечера; она была бледна, глядела на него и не улыбалась, и едва он вошел, как она уже припала к его груди. Точно они
не виделись года два, поцелуй их был долгий, длительный.
Неточные совпадения
«Ах, скорей бы кончить да сидеть с ней рядом,
не таскаться такую даль сюда! — думал он. — А то после такого
лета да еще
видеться урывками, украдкой, играть роль влюбленного мальчика… Правду сказать, я бы сегодня
не поехал в театр, если б уж был женат: шестой раз слышу эту оперу…»
Лето подвигалось, уходило. Утра и вечера становились темны и серы.
Не только сирени, и липы отцвели, ягоды отошли. Обломов и Ольга
виделись ежедневно.
— Тарантьев, Иван Герасимыч! — говорил Штольц, пожимая плечами. — Ну, одевайся скорей, — торопил он. — А Тарантьеву скажи, как придет, — прибавил он, обращаясь к Захару, — что мы дома
не обедаем, и что Илья Ильич все
лето не будет дома обедать, а осенью у него много будет дела, и что
видеться с ним
не удастся…
— Да, — начал он говорить медленно, почти заикаясь, —
видеться изредка; вчера опять заговорили у нас даже на хозяйской половине… а я
не хочу этого… Как только все дела устроятся, поверенный распорядится стройкой и привезет деньги… все это кончится в какой-нибудь
год… тогда нет более разлуки, мы скажем все тетке, и… и…
—
Увидимся,
увидимся.
Не в будущем
году — так после. Барин-то, кажется, в Петербург на службу поступить желает, — продолжал он, выговаривая слова небрежно и несколько в нос, — а может быть, и за границу уедем.