«Не может быть, —
неслось в голове любящей матери, — чтобы такая красавица, такая молоденькая, княжна, с богатым приданым, не поразила приезжего петербуржца. Разве там, в Петербурге или Москве, есть такие, как моя Люда? Голову закладываю, что нет… Бледные, худые, изможденные, с зеленоватым отливом лица, золотушные, еле волочащие отбитые на балах ноги — вот их петербургские и московские красавицы, — куда же им до моей Люды?»
«А что, если все действительно сделается так, как он говорит, —
неслось в голове Тани, — и тогда она успокоится, она жестоко будет отомщена. И чем она хуже княжны Людмилы? Только тем, что родилась от дворовой женщины, но в ней, видимо, нет ни капли материнской крови, как в Людмиле нет крови княгини Вассы Семеновны. Недаром они так разительно похожи друг на друга. Они дочери одного отца — князя Полторацкого, они сестры».
Неточные совпадения
«Отец он мне или не отец? —
неслось в ее
голове. — Может, сбрехнули девки. Если бы был отец, так ужли на дочь родную даже взглянуть не хочет… Чудно что-то…»
Мечта выйти за чиновника уже давно жила
в уме Тани. С этим исходом она бы примирилась. Она не может только примириться с отправкой
в дальнюю вотчину. Думы
в этом роде, одна другой противоречащие,
неслись в ее
голове. Она сидела неподвижно, с устремленными
в одну точку глазами. Она очнулась от этой задумчивости, когда ее позвали к княжне. Последняя встретила ее радостным восклицанием...
Князь Сергей Сергеевич остался один. Он пошел бродить по парку и совершенно неожиданно для самого себя очутился у роковой беседки. Он вошел
в нее, сел на скамейку и задумался. Мысли одна другой безотраднее
неслись в его
голове. С горькой улыбкой вспоминал он утешения только что покинувшего его друга.
«Нет, это не то, —
неслось в его
голове, — просто она считает меня обреченным на несчастие и хочет так или иначе от меня отделаться».
«Он сам влюблен
в нее… Да и как не быть
в нее влюбленным», —
неслось в его
голове.
«Жена Ивана Лысенко — Станислава… Его сын — Осип… Графиня и граф Свянторжецкие…» — все это какими-то обрывками мыслей
неслось в его
голове, но не могло уложиться
в ней
в какую-либо определенную формулу.
«Ужели я ошибся, ужели действительно она и есть настоящая княжна?» —
неслось в его
голове.
«А что, если действительно этот чародей может помочь мне!» —
неслось в его
голове.
«Она говорит, что она привыкла к запаху цветов, —
неслась далее
в его
голове мысль, — необходимо все-таки несколько увеличить дозу. Иначе на нее не произведет никакого впечатления. Цель не будет достигнута».
«Несомненно, что она призывает меня только для медицинской помощи… Разве я, безумец, не понимаю то расстояние, которое разделяет ничтожного помощника аптекаря от фаворитки первого вельможи в государстве, фаворитки властной, всесильной, держащей в своих руках не только подчиненных грозного графа, но и самого его, перед которым трепещет вся Россия» —
неслось в голове Воскресенского.
Целый рой мыслей
несся в голове Софьи Александровны. План воспользоваться полученными сведениями и хоть этим вознаградить себя за убыток, понесенный на векселе, за который Алфимов взял пять тысяч рублей, а дал всего тысячу двести, начал в общих чертах слагаться в ее голове.
Утром, напившись парного молока, я уходил в Шуваловский парк и гулял здесь часа три, вспоминая прошлое лето и отдаваясь тем юношеским мечтам, которые
несутся в голове, как весенние облачка.
Неточные совпадения
Бешеную негу и упоенье он видел
в битве: что-то пиршественное зрелось ему
в те минуты, когда разгорится у человека
голова,
в глазах все мелькает и мешается, летят
головы, с громом падают на землю кони, а он
несется, как пьяный,
в свисте пуль
в сабельном блеске, и наносит всем удары, и не слышит нанесенных.
Он
в самом деле все глядел и не слыхал ее слов и молча поверял, что
в нем делается; дотронулся до
головы — там тоже что-то волнуется,
несется с быстротой. Он не успевает ловить мыслей: точно стая птиц, порхнули они, а у сердца,
в левом боку, как будто болит.
Солнце всходило высоко; утренний ветерок замолкал; становилось тихо и жарко; кузнечики трещали, стрекозы начали реять по траве и кустам; к нам врывался по временам
в карт овод или шмель, кружился над лошадьми и
несся дальше, а не то так затрепещет крыльями над
головами нашими большая, как птица, черная или красная бабочка и вдруг упадет
в сторону,
в кусты.
— Что тебе, леший, не спится? — сказала она и, согнув одно бедро, скользнула проворно мимо его, — бродит по ночам! Ты бы хоть лошадям гривы заплетал, благо нет домового! Срамит меня только перед господами! — ворчала она,
несясь, как сильф, мимо его, с тарелками, блюдами, салфетками и хлебами
в обеих руках, выше
головы, но так, что ни одна тарелка не звенела, ни ложка, ни стакан не шевелились у ней.
Все это вихрем
неслось у ней
в голове и будто уносило ее самое на каких-то облаках. Ей на душе становилось свободнее, как преступнику, которому расковали руки и ноги.