Неточные совпадения
Негодование и досада овладели близкой к нему женщиной — Натальей Федоровной Лопухиной. Она отказалась от всех удовольствий, посещала только одну графиню Бестужеву, родную сестру
графа Головкина, сосланного также
в Сибирь, и, очень понятно, осуждала тогдашний порядок вещей. Этого было достаточно. Лесток и князь Никита Трубецкой стали искать несуществующий заговор против императрицы
в пользу младенца Иоанна.
Австрийский посол
граф Эстергази, некогда лучший друг канцлера, стал требовать не только исполнения договора, но еще и того, чтобы Россия всеми своими силами помогала Марии-Терезии. Скоро понял он, что от Бестужева ожидать ему нечего, перешел на сторону Шувалова и Воронцова и из приятеля сделался злейшим врагом канцлера. Барона Черкасова, доброго помощника и советника, не было уже
в живых. На стороне Бестужева оставалась одна великая княгиня, но
в настоящем ее положении она могла мало принести ему
пользы.
Неточные совпадения
— Конечно — Москва. Думу выспорила. Дума, конечно… может
пользу принести. Все зависимо от людей. От нас
в Думу Ногайцев попал. Его,
в пятом году, потрепали мужики, испугался он, продал землишку Денисову, рощицу я купил. А теперь Ногайцева-то снова
в помещики потянуло… И — напутал. Смиренномудрый,
в графа Толстого верует, а — жаден. Так жаден, что нам даже и смешно, — жаден, а — неумелый.
Одних унесла могила: между прочим, архимандрита Аввакума. Этот скромный ученый, почтенный человек ездил потом с
графом Путятиным
в Китай, для заключения Тсянзинского трактата, и по возвращении продолжал оказывать
пользу по сношениям с китайцами, по знакомству с ними и с их языком, так как он прежде прожил
в Пекине лет пятнадцать при нашей миссии. Он жил
в Александро-Невской лавре и скончался там лет восемь или десять тому назад.
— Гм… да… А ведь истинному патриоту не так подобает… Покойный
граф Михаил Николаевич недаром говаривал: путешествия
в места не столь отдаленные не токмо не вредны, но даже не без
пользы для молодых людей могут быть допускаемы, ибо они формируют характеры, обогащают умы понятиями, а сверх того разжигают
в сердцах благородный пламень любви к отечеству! Вот-с.
— Ну так воля твоя, — он решит
в его
пользу.
Граф, говорят,
в пятнадцати шагах пулю
в пулю так и сажает, а для тебя, как нарочно, и промахнется! Положим даже, что суд божий и попустил бы такую неловкость и несправедливость: ты бы как-нибудь ненарочно и убил его — что ж толку? разве ты этим воротил бы любовь красавицы? Нет, она бы тебя возненавидела, да притом тебя бы отдали
в солдаты… А главное, ты бы на другой же день стал рвать на себе волосы с отчаяния и тотчас охладел бы к своей возлюбленной…
А
в городе хозяин ходит, как
граф,
пользу да штраф, да прибыль, провизия, значит, не
в ремизе я, а там на товар процент дает хороший дивиденд, а уж при подряде своего тоже не упустим, такого Петра Кириллова запустим, что на поди! Значит, пей да гуляй, да певиц бриллиантами наделяй, а ежели учинишь дебош, адвокат у нас хорош, это нам не
в убытки, потому прибытки прытки».