Бывший камер-юнкер короля Великобритании Георга I, близко знакомый с
английской литературой, хорошо помнил изречение Шекспира: «Слабость, переменчивость — твое имя женщина».
Но Тэн зато прекрасно знал по-английски, и его начитанность по
английской литературе была также, конечно, первая между французами, что он и доказал своей"Историей английской литературы". Знал он и по-итальянски, и его"Письма из Италии" — до сих пор одна из лучших книг по оценке и искусства и быта Италии. Я в этом убедился, когда для моей книги"Вечный город"обозревал все то, что было за несколько веков писано о Риме.
— О, им числа нет: они и в Библии, и в сказаниях, в семейных хрониках и всюду, где хотите. Если это вас интересует, в
английской литературе есть очень хорошая книжка Кроу, прочтите.
Пожилая дама, о которой заходит речь, была особа, описания которых не терпит
английская литература, но которых зато с любовью разработывает французская.
О принадлежности этих статей княгине Дашковой свидетельствует сколько видное в них знание
английской литературы и жизни, весьма мало тогда у нас распространенное, столько же и уменье владеть языком, и в стихах и в прозе, — уменье, которым, как увидим, также отличалась княгиня Дашкова.
Неточные совпадения
Русская молодая публика стала им интересоваться после появления в русском переводе его"Истории
английской литературы".
Свои экскурсии по Лондону я распределил на несколько отделов. Меня одинаково интересовали главные течения тогдашней
английской жизни, сосредоточенные в столице британской империи: политика, то есть парламент,
литература, театр, философско-научное движение, клубная и уличная жизнь, вопрос рабочий, которым в Париже я еще вплотную не занимался.
В подстрочном примечании читатель найдет еще несколько образчиков антививисекционистской
литературы; образчики эти взяты мною из новейших
английских летучих листков, тысячами распространяемых в народе антививисекционистами [«Каковы практические результаты вивисекции? — спрашивает, напр., д-р Стефанс Смис.
Особенно любил Петр Елисеич
английскую специальную
литературу, где каждый вопрос разрабатывался с такою солидною роскошью, как лучшие предметы
английского производства.
Постоянно были у меня на столе — тоже кем-то подаренные папе — издания Гербеля: «Русские поэты в биографиях и образцах», «Немецкие поэты», «
Английские поэты» — три увесистых тома. Откроешь наудачу и читаешь, — сегодня Баратынского или Клюшникова, завтра Ленау или Аду Кристен, там — Теннисона или Крабба. Незаметно, камешек за камешком, клалось знакомство с широкой
литературой.