В доказательство этой последней мысли Пепко галантно раскланялся с двумя шикарными дамами, катившими полулежа в шикарном «ланде». Они даже не повернули головы в нашу сторону, приняв нас, вероятно, за оборванцев, и быстро исчезли в облачке пыли, гнавшемся за ними. Пепко глухо расхохотался.
Крестьяне, пересекавшие дорогу, кто с охапкой травы, кто с вязанкой хвороста, попадались всё реже, и ланды раскинулись теперь в своей пустынной наготе, столь же дикой, как испанские деспобладос или американские пампасы.
Когда он выехал из ворот впереди повозки, порыв ветра принёс свежий запах вереска, омытого дождём, нежный и волнующий аромат родной земли; вдали звонил колокол, и серебряные переливы доносились на крыльях того же ветерка вместе с благоуханием ланд.
Дальше до самого края низкого и сумрачного горизонта тянулись ланды с курчавыми кустиками вереска.
Крестьяне, пересекавшие дорогу, кто с охапкой травы, кто с вязанкой хвороста, попадались всё реже, и ланды раскинулись теперь в своей пустынной наготе, столь же дикой, как испанские деспобладос или американские пампасы.
Когда он выехал из ворот впереди повозки, порыв ветра принёс свежий запах вереска, омытого дождём, нежный и волнующий аромат родной земли; вдали звонил колокол, и серебряные переливы доносились на крыльях того же ветерка вместе с благоуханием ланд.