— Женись, батюшка, женись… и вези в деревню, хозяйкой будет,
хорошей женщиной, а то «танцорка», прости господи, беса тешить… — говорила старушка.
— Золотая, но горячая голова!.. — восклицала восторженно Фанни Михайловна. — Если умная,
хорошая женщина сумела бы взять его в руки, он был бы прекрасным мужем, я в этом более чем уверена.
— Да… Это такая
хорошая женщина… Ведь она Мишу положительно спасла от смерти… Она уже после сказала мне об этом… Уже начиналось воспаление мозга… Я так, говорит, боялась, так боялась… И сказала она это так задушевно, искренне, что я бросилась и расцеловала ее… Миша ее тоже обожает… Тетя Зина, тетя Зина… — только у него и разговора.
Неточные совпадения
Темная шатенка, с глубокими вдумчивыми глазами, она производила впечатление не столько хорошенькой
женщины, сколько
хорошего человека, в смысле безграничной симпатии, возбуждаемой ею с первой же встречи.
«Отчего я не могу быть этой
хорошей, умной
женщиной», — мелькала мысль в головке Зины, но она быстро отгоняла эту нелепую мысль.
Она понимала, что сердце молодого Савина занято, что она, бедная девушка, безвестная Зиновия Богданова, не может быть для него той «
хорошей, умной
женщиной», которая должна составить его счастье, что это удел той… танцорки… — и все-таки ожидала его с каким-то все более и более усиливающимся волнением.
— Мамаша… — тоном укоризны, почти со слезами на глазах произнес Николай Герасимович. — Разве можно так смотреть на вещи… Я не хочу, чтобы она оставалась в балете… Я хочу сделать из нее порядочную
женщину, верную жену,
хорошую мать…
— Зина… Она прекрасная девушка и
хороший человек… Я рад за нее, что исполняется ее заветная мечта и она едет учиться в Петербург; с ее чудным сердцем она будет идеальной женщиной-врачом.
А все это потому, что с именем Петербурга соединяется, или,
лучше сказать, поглощает его имя Маргариты Гранпа, которое для него составляет все, альфу и омегу его жизни, без которой самая жизнь представляется ему совершенно ненужной, жизнь, та самая жизнь, полная удовольствий, разгула, кутежей, та жизнь в царстве
женщин, которой он еще с год тому назад отдавался с таким искренним восторгом, с таким неустанным наслаждением.
Вблизи она была еще
лучше, нежели издали, — редкое свойство
женщин.
— От прелестницы Маргариты… — повторил в свою очередь Эразм Эразмович. — Прелестницей называю я ее не без основания, так как краше лицом и телом едва ли во всем подлунном мире найдется
женщина. Вы вот красивы, слов нет, а она
лучше.
— Но я не обиделся… Она умна и прелестна… Я доволен беседой с ней… Приятно хоть поглядеть и поговорить. Когда эти хорошенькие
женщины сердятся, они делаются, по-моему, еще
лучше… Я обыкновенно их нарочно сержу.
Эта женщина вечно в хлопотах, но
хорошая женщина, уверяю вас… может быть, она бы вам пригодилась, если бы вы были несколько рассудительнее.
— Она очень милая, очень, очень жалкая,
хорошая женщина, — говорил он, рассказывая про Анну, ее занятия и про то, что она велела сказать.
— Глаз его покраснел и как-то странно округлился, выкатился, — торопливо и настойчиво он продолжал: — Если это разнесется — Китаеву и Воронову исключат из гимназии, а они обе — очень бедные, Воронова — дочь машиниста водокачки, а Китаева — портнихи, очень
хорошей женщины!
Неточные совпадения
Она была миловидней, чем красавица;
лучше, чем умна; стройней, воздушней классической
женщины.
У меня есть до тебя просьба: ты будешь нынче у них вечером; обещай мне замечать все: я знаю, ты опытен в этих вещах, ты
лучше меня знаешь
женщин…
— Ну, пусть бы я остался: что из этого? — продолжал он. — Вы, конечно, предложите мне дружбу; но ведь она и без того моя. Я уеду, и через год, через два она все будет моя. Дружба — вещь
хорошая, Ольга Сергевна, когда она — любовь между молодыми мужчиной и
женщиной или воспоминание о любви между стариками. Но Боже сохрани, если она с одной стороны дружба, с другой — любовь. Я знаю, что вам со мной не скучно, но мне-то с вами каково?
Многим
женщинам не нужно ничего этого: раз вышедши замуж, они покорно принимают и
хорошие и дурные качества мужа, безусловно мирятся с приготовленным им положением и сферой или так же покорно уступают первому случайному увлечению, сразу признавая невозможным или не находя нужным противиться ему: «Судьба, дескать, страсти,
женщина — создание слабое» и т. д.
— Ольга!.. Вы…
лучше всех
женщин, вы первая
женщина в мире! — сказал он в восторге и, не помня себя, простер руки, наклонился к ней.