Неточные совпадения
Потому-то театр во время исполнения ею номеров затаивал дыхание — публика
видела исполнение танца, говорящего не
только зрению, но
и уму.
Она
видела не
только одну физическую работу танцовщицы, но
и работу ее мысли.
Метаморфоза эта произошла на наших глазах
и до того исподволь, что
только сравнивая последние годы, мы ясно
видим, какая глубокая пропасть легла между тогдашним
и нынешним Петербургом за эти какие-нибудь двадцать лет с небольшим.
В один миг один схватывает его за волосы, а другой приготовленной заранее щеткою с ваксой или копытною мазью мажет злосчастному франту лицо, потом вскакивают в тройки
и только их
и видели…
Тот, кто
видел ее
только на театральных подмостках, не узнал бы грациозную, всегда оживленную танцовщицу в этой поразительно хорошенькой, но бледной
и грустной девушке с заплаканными глазами.
— Ничего не значит… Прознал он вексель-то у него какой, может его за тысчонку, а то
и меньше учел…
Видит, дело дрянь, денежки все рано пропадают, дай, думает, потешу дурака… Тебе
и отдал… А ты меня хотел подвести… но
только меня трудновато… Нюх есть… ой, какой нюх… Векселя-то эти на ощупь оцениваю… по запаху цену назначу… Хе, хе, хе… — раскатился старик довольным смехом.
—
Видишь, а если ты найдешь себе по душе работу, то весь этот жар молодой крови вложишь в нее… Я не упрекаю тебя, я сам был молод
и был почти в таком же положении как ты, меня спасла любовь к хозяйству… В тебе нет этой наклонности… Тогда служи… Деятельность земства видная, публичная
и почетная деятельность… Она не требует особого специального образования… Она требует
только трех вещей: честности, честности
и честности.
Он помнит
только, как, подбегая к главному редуту, он
увидел, что шедший рядом с ним полковник Шлитер зашатался
и упал.
Эти покупные лобзанья своего рода наркотическое средство, как вино, гашиш
и опиум, в котором человек, повторяем,
видит суррогат любви, иллюзию того блаженства, о котором он имеет
только теоретическое понятие, блаженства, которое, как кажется ему, не выпало на его долю, которое было близко, возможно, но силою разных обстоятельств досталось другому, поразив его этим в самое сердце.
Но Николай Герасимович почти не замечал их, будучи поглощен
только своими мечтами
и видя только ту, которая своею магическою красотою привлекла его с берегов Темзы на песчаное прибрежье Бискайского залива.
То, что он
увидел, охладило его чувство, или, лучше сказать, уничтожило ту полноту его, при которой он
только и понимал чувство.
Вы, по крайней мере, хоть короткое время да были счастливы, любили
и были любимы, я же кроме горя ничего не
видела в жизни, а счастье,
только что показавшееся на моем горизонте, закатилось
и исчезло.
Объявить, что
видел ее в саду,
и сделать чуть свет облаву не
только в парке, роще, но в соседнем лесу, но это поведет к скандалу для него
и, главное, к задержке его отъезда в Руднево.
Проигравшийся человек похож на утопающего — он хватается за все, надеясь спастись, то есть отыграться. Ему не кажется, что новая игра уносит его еще дальше в пучину, напротив, он
видит только в ней одной свое спасения, его тянет к ней
и у него нет возможности удержаться от притягательной силы, влекущей его к игорному столу.
— Савин-то приказал долго жить… — сказал он в этот же день за обедом Зиновии Николаевне, у которой, кстати сказать, в описываемое время была уже громадная практика,
и супруг ее
видел только за обедом, да поздней ночью, когда Алексей Александрович возвращался из редакции.
Скотинин. Я никуда не шел, а брожу, задумавшись. У меня такой обычай, как что заберу в голову, то из нее гвоздем не выколотишь. У меня, слышь ты, что вошло в ум, тут и засело. О том вся и дума, то
только и вижу во сне, как наяву, а наяву, как во сне.
«Боже мой! кто это выдумал путешествия? — невольно с горестью воскликнул я, — едешь четвертый месяц,
только и видишь серое небо и качку!» Кто-то засмеялся. «Ах, это вы!» — сказал я, увидя, что в каюте стоит, держась рукой за потолок, самый высокий из моих товарищей, К. И. Лосев. «Да право! — продолжал я, — где же это синее море, голубое небо да теплота, птицы какие-то да рыбы, которых, говорят, видно на самом дне?» На ропот мой как тут явился и дед.
Социальный вопрос, борьба классов, гуманитарно-космополитический социализм и пр., и пр., все, что недавно еще казалось единственным важным, в чем
только и видели будущее, отходит на задний план, уступает место более глубоким интересам и инстинктам.
Сидит Жилин за татарином, покачивается, тычется лицом в вонючую татарскую спину.
Только и видит перед собой здоровенную татарскую спину, да шею жилистую, да бритый затылок из-под шапки синеется. Голова у Жилина разбита, кровь запеклась над глазами. И нельзя ему ни поправиться на лошади, ни кровь обтереть. Руки так закручены, что в ключице ломит.
Неточные совпадения
В тот год осенняя погода // Стояла долго на дворе, // Зимы ждала, ждала природа. // Снег выпал
только в январе // На третье в ночь. Проснувшись рано, // В окно
увидела Татьяна // Поутру побелевший двор, // Куртины, кровли
и забор, // На стеклах легкие узоры, // Деревья в зимнем серебре, // Сорок веселых на дворе //
И мягко устланные горы // Зимы блистательным ковром. // Всё ярко, всё бело кругом.
Так он писал темно
и вяло // (Что романтизмом мы зовем, // Хоть романтизма тут нимало // Не
вижу я; да что нам в том?) //
И наконец перед зарею, // Склонясь усталой головою, // На модном слове идеал // Тихонько Ленский задремал; // Но
только сонным обаяньем // Он позабылся, уж сосед // В безмолвный входит кабинет //
И будит Ленского воззваньем: // «Пора вставать: седьмой уж час. // Онегин, верно, ждет уж нас».
Поверьте: моего стыда // Вы не узнали б никогда, // Когда б надежду я имела // Хоть редко, хоть в неделю раз // В деревне нашей
видеть вас, // Чтоб
только слышать ваши речи, // Вам слово молвить,
и потом // Всё думать, думать об одном //
И день
и ночь до новой встречи.
Она поэту подарила // Младых восторгов первый сон, //
И мысль об ней одушевила // Его цевницы первый стон. // Простите, игры золотые! // Он рощи полюбил густые, // Уединенье, тишину, //
И ночь,
и звезды,
и луну, // Луну, небесную лампаду, // Которой посвящали мы // Прогулки средь вечерней тьмы, //
И слезы, тайных мук отраду… // Но нынче
видим только в ней // Замену тусклых фонарей.
С каждым годом притворялись окна в его доме, наконец остались
только два, из которых одно, как уже
видел читатель, было заклеено бумагою; с каждым годом уходили из вида более
и более главные части хозяйства,
и мелкий взгляд его обращался к бумажкам
и перышкам, которые он собирал в своей комнате; неуступчивее становился он к покупщикам, которые приезжали забирать у него хозяйственные произведения; покупщики торговались, торговались
и наконец бросили его вовсе, сказавши, что это бес, а не человек; сено
и хлеб гнили, клади
и стоги обращались в чистый навоз, хоть разводи на них капусту, мука в подвалах превратилась в камень,
и нужно было ее рубить, к сукнам, холстам
и домашним материям страшно было притронуться: они обращались в пыль.