Неточные совпадения
Несмотря на то, что в описываемые годы петербургский балет,
как мы уже имели случай заметить ранее, имел в своих рядах много талантливых танцовщиц, блиставших молодостью, грацией и красотой —
с год
как выпущенная из театральной школы Маргарита Гранпа сумела в это короткое время не только отвоевать себе в нем выдающееся место, но
стать положительной любимицей публики.
Как пошаливший ребенок бежит и прячется в темный угол, почти
с паническим страхом смотря на запрещенный предмет,
с которым только что играл, так и этот взрослый ребенок Симочка
стала избегать Николая Герасимовича.
— Где же ты поступок-то возьмешь, коли его нет, да и
как взглянуть, может старое-то перетряхать не
станут… Исправился, скажут, человек, ну и Бог
с ним…
— Бросайте ваши гроши, завернутые в бумагу,
с набережной в море и посмотрите,
как наши ребята
станут ловко нырять.
С этими словами она пылко обвила его шею своими обнаженными, так
как на ней был голубой пеньюар
с разрезными рукавами, руками и
стала целовать.
Ее чисто русская красота,
с цыганским вызывающим оттенком,
стала производить на него,
как и в былые годы, впечатление, и он снова постепенно приблизил ее к себе.
Затем
стал выражать свое сожаление, что она живет
с таким легкомысленным человеком,
как Савин, который способен ее бросить из-за первой встречной юбки.
Он
с радостью
стал замечать, что
с каждым днем Мадлен относилась к нему
с все большей симпатией, без всякого принуждения,
как добрый товарищ, он читал даже в ее глазах, что она понимает его чувства к ней и разделяет их.
Вскоре она познакомилась у одной из своих институтских подруг
с молодым человеком Жоржем Дюпоном, который
стал за ней ухаживать и наконец сделал предложение. Согласившись выйти за него замуж, Мадлен
стала,
как жениха, принимать его у себя, но эти визиты окончились не свадьбой… И вскоре Жорж Дюпон исчез.
Началось со счастья в игре, которое ему изменило — оно
как будто отвернулось от него
с того момента,
как он
стал счастлив в любви.
С каким нетерпением
стал он ждать следующего дня, считая часы и минуты, казавшиеся ему нескончаемыми. Наконец столь ожидаемая минута настала.
— Ведь это не только смешно, это даже уж бесстыдно. Ну, будь я даже виновен (чего я вовсе не говорю), ну,
с какой стати мне к вам являться с повинною, когда сами вы уж говорите, что я сяду к вам туда на покой?
Неточные совпадения
Так мысль ее далече бродит: // Забыт и свет и шумный бал, // А глаз меж тем
с нее не сводит // Какой-то важный генерал. // Друг другу тетушки мигнули, // И локтем Таню враз толкнули, // И каждая шепнула ей: // «Взгляни налево поскорей». — // «Налево? где? что там такое?» — // «Ну, что бы ни было, гляди… // В той кучке, видишь? впереди, // Там, где еще в мундирах двое… // Вот отошел… вот боком
стал… — // «Кто? толстый этот генерал?»
Тут непременно вы найдете // Два сердца, факел и цветки; // Тут, верно, клятвы вы прочтете // В любви до гробовой доски; // Какой-нибудь пиит армейский // Тут подмахнул стишок злодейский. // В такой альбом, мои друзья, // Признаться, рад писать и я, // Уверен будучи душою, // Что всякий мой усердный вздор // Заслужит благосклонный взор // И что потом
с улыбкой злою // Не
станут важно разбирать, // Остро иль нет я мог соврать.
Как он, она была одета // Всегда по моде и к лицу; // Но, не спросясь ее совета, // Девицу повезли к венцу. // И, чтоб ее рассеять горе, // Разумный муж уехал вскоре // В свою деревню, где она, // Бог знает кем окружена, // Рвалась и плакала сначала, //
С супругом чуть не развелась; // Потом хозяйством занялась, // Привыкла и довольна
стала. // Привычка свыше нам дана: // Замена счастию она.
Тентетникову показалось, что
с самого дня приезда их генерал
стал к нему как-то холоднее, почти не замечал его и обращался
как с лицом бессловесным или
с чиновником, употребляемым для переписки, самым мелким.
С каждым годом притворялись окна в его доме, наконец остались только два, из которых одно,
как уже видел читатель, было заклеено бумагою;
с каждым годом уходили из вида более и более главные части хозяйства, и мелкий взгляд его обращался к бумажкам и перышкам, которые он собирал в своей комнате; неуступчивее
становился он к покупщикам, которые приезжали забирать у него хозяйственные произведения; покупщики торговались, торговались и наконец бросили его вовсе, сказавши, что это бес, а не человек; сено и хлеб гнили, клади и стоги обращались в чистый навоз, хоть разводи на них капусту, мука в подвалах превратилась в камень, и нужно было ее рубить, к сукнам, холстам и домашним материям страшно было притронуться: они обращались в пыль.