Это была прелестная комнатка, вся светло-голубая. Стены были обиты голубым атласом, низенькая мебель, кушетка, диванчики, креслица, пуфы такого же цвета составляли меблировку этой комнаты-бомбоньерки, с одноцветными шелковыми занавесями и портьерами на окнах и дверях.
Небольшой черного дерева, резной письменный стол и три этажерки были полны всевозможных безделушек, а два зеркальные шкафа дополняли убранство.
Это был человек лет сорока, высокий, немного сутуловатый брюнет, с
небольшой черной бородой и умным, симпатичным лицом. Савин подробно рассказал ему о случившемся с ним, также о допросе и разговоре с господином Гильо.
Николай Петрович прихрамывал, черты имел маленькие, приятные, но несколько грустные,
небольшие черные глаза и мягкие жидкие волосы; он охотно ленился, но и читал охотно, и боялся общества.
Обмыв там холодной водой мускулистое, обложившееся жиром белое тело и вытершись лохматой простыней, он надел чистое выглаженное белье, как зеркало, вычищенные ботинки и сел перед туалетом расчесывать двумя щетками
небольшую черную курчавую бороду и поредевшие на передней части головы вьющиеся волосы.
Я очутился в небольшой и не совсем опрятной комнате с бедной, словно наскоро расставленной мебелью. У окна, на кресле с отломанной ручкой, сидела женщина лет пятидесяти, простоволосая и некрасивая, в зеленом старом платье и с пестрой гарусной косынкой вокруг шеи. Ее
небольшие черные глазки так и впились в меня.
Неточные совпадения
Удержалось у него тысячонок десяток, запрятанных про
черный день, да дюжины две голландских рубашек, да
небольшая бричка, в какой ездят холостяки, да два крепостных человека, кучер Селифан и лакей Петрушка, да таможенные чиновники, движимые сердечною добротою, оставили ему пять или шесть кусков мыла для сбережения свежести щек — вот и все.
Я посмотрел на него. Редко мне случалось видеть такого молодца. Он был высокого роста, плечист и сложен на славу. Из-под мокрой замашной рубашки выпукло выставлялись его могучие мышцы.
Черная курчавая борода закрывала до половины его суровое и мужественное лицо; из-под сросшихся широких бровей смело глядели
небольшие карие глаза. Он слегка уперся руками в бока и остановился передо мною.
Оспа оставила неизгладимые следы на его лице, сухом и желтоватом, с неприятным медным отблеском; иссиня-черные длинные волосы лежали сзади кольцами на воротнике, спереди закручивались в ухарские виски;
небольшие опухшие глазки глядели — и только; на верхней губе торчало несколько волосков.
Ему на вид было лет двадцать пять; его длинные русые волосы, сильно пропитанные квасом, торчали неподвижными косицами,
небольшие карие глазки приветливо моргали, все лицо, повязанное
черным платком, словно от зубной боли, сладостно улыбалось.
Жилище господина Чертопханова являло вид весьма печальный: бревна
почернели и высунулись вперед «брюхом», труба обвалилась, углы подопрели и покачнулись,
небольшие тускло-сизые окошечки невыразимо кисло поглядывали из-под косматой, нахлобученной крыши: у иных старух-потаскушек бывают такие глаза. Я постучался; никто не откликнулся. Однако мне за дверью слышались резко произносимые слова: