Неточные совпадения
То же стремление к наживе проявилось в ней и тогда, когда какой-то господин из персонала мелких служащих театра Берга пристроил ее в хористки. У нее был голос приятного тембра, был слух, она вскоре сумела перенять непринужденно-вызывающую манеру держать себя у берговских француженок, и таким образом, не
имея ровно никакого сценического дарования, была неотразима и
имела громадный успех, что доказывалось массой поклонников, забросавших ее
деньгами.
—
Деньги, брат, у того только есть, кто им цену знает, а ты хоть сотню тысяч
имей, пройдут между рук, как будто их и не было… А ты им цены не знаешь… Принес ты мне намеднись этот самый вексель, учти за три тысячи, я отказал; за две, говорил, я говорю не могу; бери за тыщу… Так ли я говорю?
— За вычетом огромной истраченной тобою суммы, ты, как видишь,
имеешь в твоем распоряжении еще хорошее состояние, которое может быть названо богатством. Кроме имений, у тебя изрядный капитал и при умении и, главное, при желании работать, — ты можешь всю жизнь прожить богатым человеком, не отказывая ни в чем себе и принося пользу другим… Дай Бог, чтобы уроки молодости, за которые ты заплатил чуть ли не половиной своего состояния, пошли тебе впрок. Тогда это с полгоря…
Деньги вернутся, они любят хорошие руки…
Так произошло и в этот злополучный день, он продолжал играть и проигрываться, выдавая чек за чеком на банк, где у него лежали
деньги, и кончил тем, что проиграл все, что
имел с собою в Париже — сорок тысяч франков.
Кокотки, кроме того,
имеют большое влияние на парижскую «золотую молодежь» и представителей прессы, вертящихся в их обществе, и часто этим влиянием содействуют богатым иностранцам, тратящим на них
деньги, втереться в аристократическое общество, в первоклассные парижские клубы, что очень трудно в Париже без серьезных рекомендаций, а кокоткам удается очень часто.
— Об этом не беспокойся… Сюда он не явится, а если осмелится, то будет
иметь дело со мной… Но чего же он хочет?
Денег?
Лично для Николая Герасимовича такой большой кредит в Париже был, конечно, не нужен, но он был необходим для Мадлен, которая очень много тратила на свой туалет, Савин же не
имел всегда достаточно
денег, чтобы платить по всем этим колоссальным счетам разных Doucet, Viraux, Reitfern, Rodrigue и других.
На подкуп нечего было и надеяться: французский солдат в высшей степени честен, да и
денег у Савина было мало, так как все, что
имел, он отдал перед отъездом Мадлен, оставив себе только несколько сот франков на дорогу.
— Вы шутник… — мягко сказал Николай Герасимович, хотя у него уже стали зудить руки, но воспоминания о Мазасе заставили его пересилить себя. — Но можете ли вы хотя ссудить мне несколько сот франков, чтобы
иметь возможность телеграфировать, чтобы мне выслали
деньги, на контору гостиницы или на банкира. В обеспечение я вам оставлю вот эту вещь.
— Много вашего брата, таких голышей-торгашей приезжает в Голландию, — грубо оборвал его комиссар, — но правительство совсем не желает
иметь в стране разных таких бродяг без всяких средств к пропитанию, а потому решило: всякого иностранца, не имеющего при себе ста франков и паспорта, отправлять на границу ближайшего государства по его выбору… Наводить же разные справки, да делать себе неприятности, оно не желает… А потому я тебя арестую… Сколько у тебя
денег?
— Это совершенно излишне, я хорошо вижу, с кем
имею дело и верю вам вполне… Пожалуйста, не беспокойтесь о таких пустяках и спокойно ждите
денег… Если же вам понадобится небольшая сумма для покупок, то прямо потребуйте из конторы. По получении
денег разочтетесь…
Обеспечив таким образом свою жизнь на целый месяц и
имея еще немного
денег на необходимые расходы, Николай Герасимович написал в Россию брату Михаилу и Мадлен, прося и тут и там ускорить высылку
денег, а первого определить также положение его денежных дел.
Ведя очень скромную жизнь и употребляя из напитков только самый дешевый — водку, он
имел свободные
деньги для подкупа горничной своей жены Саши, и эта востроглазая и востроносая, смуглая молодая девушка еженедельно, отпросившись со двора, появлялась в его маленьком номере с докладом.
— Противузаконная, однако ж, вещь, — сказал Вишнепокромов, — капиталы не должны быть в одних <руках>. Это теперь предмет трактатов во всей Европе.
Имеешь деньги, — ну, сообщай другим: угощай, давай балы, производи благодетельную роскошь, которая дает хлеб мастерам, ремесленникам.
Неточные совпадения
Не один господин большой руки пожертвовал бы сию же минуту половину душ крестьян и половину имений, заложенных и незаложенных, со всеми улучшениями на иностранную и русскую ногу, с тем только, чтобы
иметь такой желудок, какой
имеет господин средней руки; но то беда, что ни за какие
деньги, нижé имения, с улучшениями и без улучшений, нельзя приобресть такого желудка, какой бывает у господина средней руки.
— Ну да, недавно приехал, жены лишился, человек поведения забубенного, и вдруг застрелился, и так скандально, что представить нельзя… оставил в своей записной книжке несколько слов, что он умирает в здравом рассудке и просит никого не винить в его смерти. Этот
деньги, говорят,
имел. Вы как же изволите знать?
Я, впрочем, права не
имел никакого, сознаюсь, особенно зная, как вам самим эти
деньги достались.
Он
имеет своего какого-то дохода рублей триста в год, и сверх того он служит в какой-то неважной должности и получает неважное жалованье: нужды не терпит и
денег ни у кого не занимает, а занять у него и подавно в голову никому не приходит.
Она жила гувернанткой в богатом доме и
имела случай быть за границей, проехала всю Германию и смешала всех немцев в одну толпу курящих коротенькие трубки и поплевывающих сквозь зубы приказчиков, мастеровых, купцов, прямых, как палка, офицеров с солдатскими и чиновников с будничными лицами, способных только на черную работу, на труженическое добывание
денег, на пошлый порядок, скучную правильность жизни и педантическое отправление обязанностей: всех этих бюргеров, с угловатыми манерами, с большими грубыми руками, с мещанской свежестью в лице и с грубой речью.