Неточные совпадения
—
Да что же еще рассказать… Разве вот, когда
ты мне сейчас рассказывал, как
ты жида желтой краской вымазал, то я вспомнил,
что они эту штуку у
тебя предвосхитили и давно практикуют.
— Как почему…
Да уж потому,
что самый костюм балетной танцовщицы посвящает других в такие красоты женщины, любоваться которыми должно составлять прерогативу только близкого ей человека, мужа…
Да неужели, повторяю,
ты, Маслов, никогда не ощущал горького чувства, видя на сцене Горскую…
— Грош твоему имени цена… Вот
что, а
ты тыщу взял…
Да думал еще четыре заполучить… Ишь у
тебя аппетит волчий… А сноровки нет…
— Как же
ты это в толк взять не можешь?.. — вдруг, сделавшись серьезным, заговорил Алфимов. — Коли вексель этот безденежный, коли об этом по начальству заявлено своевременно… опять же находится в таких подозрительных руках… Ведь на
тебя кто ни посмотрит, скажет,
что ты этот вексель как ни на есть неправдой получил, и денег за него не давал… потому издалека видно,
что денег у
тебя нет,
да и не было…
— Кабы
ты не спешил сбавлять цену,
да был бы человек по виду пообстоятельнее,
да не знал бы я
тебя, кто
ты есть таков, может я три с половиной тыщи
тебе за этот вексель дал,
да теперь сам попался, вот оно
что…
—
Да ты мне не жена
что ли… — упавшим голосом произнес Вадим Григорьевич. — Вечно я слышу только от
тебя один попрек — заплачено… Целый день высунув язык бегаю, как бы дельце какое оборудовать, денег заработать… все ведь, чай, для
тебя,
да для детей.
— Говорю, прах его знает…
Да вот
что,
ты баба умная, может рассудишь, я
тебе все по порядку расскажу… Рассказать?
—
Да, я, увидим, чья возьмет… Поверь моему слову, я
тебе никогда не лгала,
что завтра
ты двести рублей от меня получишь, сиди дома и жди.
— Как
что, благодетельница, ноги должен я твои целовать, вот, молодец, вот жена — золото!
Да, впрочем,
что же я, сто-то я себе возьму, сейчас, побегу в магазин готового платья — таким франтом вернусь, ну, и кутну, Софьюшка, потом… А сто
тебе.
— Хорошо все-таки,
что ты приехал, может теперь она его сразу «презирать» начнет, а то, говорят, за последнее время у них началась такая дружба, пошли печки
да лавочки…
— Как убивается по Гранпа… — вытаращила на него глаза молодая жена. —
Да ведь
ты же сам говорил,
что он забыл об ней и думать,
что он ветреный, непостоянный.
—
Да, я, я-то ведь не знала, и приняла за правду все то,
что ты говорил.
— А коли не взашей… так в дом пустите путника. Накормите, напоите
да спать уложите… А наутро уже и спрашивайте:
что ты, добрый молодец, мне поведаешь…
—
Да, странный… — протянул француз. — Может быть она боялась,
что ты ее не отпустишь.
— Теперь она опять моя будет! — повторял он. — Вот
что, Саша, — торопливо заговорил он, обращаясь к молодой девушке. —
Ты барыне скажи исподволь,
что я здесь, в Москве, может, она меня видеть пожелает… Скажи,
что заходил я не раз,
да беспокоить не хотел… Понимаешь?
Неточные совпадения
«Я?» — «
Да, Татьяны именины // В субботу. Оленька и мать // Велели звать, и нет причины //
Тебе на зов не приезжать». — // «Но куча будет там народу // И всякого такого сброду…» — // «И, никого, уверен я! // Кто будет там? своя семья. // Поедем, сделай одолженье! // Ну,
что ж?» — «Согласен». — «Как
ты мил!» // При сих словах он осушил // Стакан, соседке приношенье, // Потом разговорился вновь // Про Ольгу: такова любовь!
И вот ввели в семью чужую… //
Да ты не слушаешь меня…» — // «Ах, няня, няня, я тоскую, // Мне тошно, милая моя: // Я плакать, я рыдать готова!..» — // «Дитя мое,
ты нездорова; // Господь помилуй и спаси! //
Чего ты хочешь, попроси… // Дай окроплю святой водою, //
Ты вся горишь…» — «Я не больна: // Я… знаешь, няня… влюблена». // «Дитя мое, Господь с
тобою!» — // И няня девушку с мольбой // Крестила дряхлою рукой.
«Не спится, няня: здесь так душно! // Открой окно
да сядь ко мне». — // «
Что, Таня,
что с
тобой?» — «Мне скучно, // Поговорим о старине». — // «О
чем же, Таня? Я, бывало, // Хранила в памяти не мало // Старинных былей, небылиц // Про злых духов и про девиц; // А нынче всё мне тёмно, Таня: //
Что знала, то забыла.
Да, // Пришла худая череда! // Зашибло…» — «Расскажи мне, няня, // Про ваши старые года: // Была
ты влюблена тогда?» —
«Ну,
что соседки?
Что Татьяна? //
Что Ольга резвая твоя?» // — Налей еще мне полстакана… // Довольно, милый… Вся семья // Здорова; кланяться велели. // Ах, милый, как похорошели // У Ольги плечи,
что за грудь! //
Что за душа!.. Когда-нибудь // Заедем к ним;
ты их обяжешь; // А то, мой друг, суди
ты сам: // Два раза заглянул, а там // Уж к ним и носу не покажешь. //
Да вот… какой же я болван! //
Ты к ним на той неделе зван. —
— Я тут еще беды не вижу. // «
Да скука, вот беда, мой друг». // — Я модный свет ваш ненавижу; // Милее мне домашний круг, // Где я могу… — «Опять эклога! //
Да полно, милый, ради Бога. // Ну
что ж?
ты едешь: очень жаль. // Ах, слушай, Ленский;
да нельзя ль // Увидеть мне Филлиду эту, // Предмет и мыслей, и пера, // И слез, и рифм et cetera?.. // Представь меня». — «
Ты шутишь». — «Нету». // — Я рад. — «Когда же?» — Хоть сейчас // Они с охотой примут нас.