Неточные совпадения
Павел Петрович замечал проделки Суворова, но сдерживался. Когда же последний уехал с развода, Павел Петрович, призвав к себе князя Андрея, долго и сильно пенял на Александра Васильевича, вспомнил
свой разговор с ним в кабинете, говорил, что не мог от него добиться толку, что на все намеки его, государя,
о поступлении вновь на
службу Суворов отвечал подробным описанием штурма Измаила и на замечание Павла Петровича, что он мог бы оказать новые услуги, вступив в
службу, начал
рассказывать о взятии Праги.
Я
рассказывал о своей службе, о голоде и голодном тифе, о том, как жалко было при этом положение нас, врачей: требовалось лишь одно — кормить, получше кормить здоровых, чтоб сделать их более устойчивыми против заражения; но пособий едва хватало на то, чтоб не дать им умереть с голоду.
Неточные совпадения
Между моими знакомыми был один почтенный старец, исправник, отрешенный по сенаторской ревизии от дел. Он занимался составлением просьб и хождением по делам, что именно было ему запрещено. Человек этот, начавший
службу с незапамятных времен, воровал, подскабливал, наводил ложные справки в трех губерниях, два раза был под судом и проч. Этот ветеран земской полиции любил
рассказывать удивительные анекдоты
о самом себе и
своих сослуживцах, не скрывая
своего презрения к выродившимся чиновникам нового поколения.
Помада очень мало изменился в Москве. По крайней ветхости всего его костюма можно было безошибочно полагать, что житье его было не сахарное.
О службе своей он разговаривал неохотно и только несколько раз принимался
рассказывать, что долги
свои он уплатил все до копеечки.
Частный пристав поклоном головы выразил, что исполнит все приказанное ему, после чего, пригласив Миропу Дмитриевну отойти с ним в сторонку, стал ее расспрашивать. Миропа Дмитриевна очень точно и подробно все
рассказала ему, умолчав, конечно,
о своих сердечных отношениях к камергеру. Выслушав
свою клиентку, частный пристав прежде всего довольно решительно объявил, что она ничего не взыщет с выгнанного из всех
служб камергера.
И Степан Ильич, случалось, зазывал Ашанина в
свою образцовую по чистоте и порядку каюту и там беседовал с ним по душе,
рассказывая о тяготе прежней
службы,
о несправедливостях и притеснениях, какие приходилось испытать.
Илья с гордостью
рассказал Пашке
о своей службе у Строганого.