Неточные совпадения
Александр Васильевич подсунул ей под спину правую руку и
поднял ее, чтобы положить на бок. Вдруг она как-то неестественно захрипела. Все
тело ее разом дрогнуло. Кровь хлынула изо рта.
Болезнь шла быстро, приближаясь к роковому концу. Изможденное
тело обессилело в борьбе с надвигающеюся силою смерти, и лишь живой дух боролся до конца, временно даже оставаясь победителем. Во время этих побед — коротких промежутков — Александр Васильевич, по-видимому, поправлялся, его
поднимали с постели, сажали в большое кресло на колесах и возили по комнате.
Войдя в траурную залу, он остановился и потребовал пить. Подкрепившись питьем, подошел к гробу, но здесь упал в обморок. Когда он был вынесен и приведен в чувство, то
подняли тело и поставили в открытой карете. За гробом тянулся длинный ряд карет, и, так как покойница была жена генерала, то гроб провожала гвардия. Поезд отправился в Невский монастырь.
Тогда подошли старцы, уже бесстрастные от долготы пережитых ими лет,
подняли тело Мафальды, и отнесли его в дом к старому Бальтасару.
Неточные совпадения
Будьте опрятны в одежде вашей;
тело содержите в чистоте; ибо чистота служит ко здравию, а неопрятность и смрадность
тела нередко отверзает неприметную стезю к гнусным порокам. Но не будьте и в сем неумеренны. Не гнушайтесь пособить,
поднимая погрязшую во рве телегу, и тем облегчить упадшего; вымараете руки, ноги и
тело, но просветите сердце. Ходите в хижины уничижения; утешайте томящегося нищетою; вкусите его брашна, и сердце ваше усладится, дав отраду скорбящему.
В это время я нечаянно уронил свой мокрый платок и хотел
поднять его; но только что я нагнулся, меня поразил страшный пронзительный крик, исполненный такого ужаса, что, проживи я сто лет, я никогда его не забуду, и, когда вспомню, всегда пробежит холодная дрожь по моему
телу.
«Там видно будет», сказал себе Степан Аркадьич и, встав, надел серый халат на голубой шелковой подкладке, закинул кисти узлом и, вдоволь забрав воздуха в свой широкий грудной ящик, привычным бодрым шагом вывернутых ног, так легко носивших его полное
тело, подошел к окну,
поднял стору и громко позвонил. На звонок тотчас же вошел старый друг, камердинер Матвей, неся платье, сапоги и телеграмму. Вслед за Матвеем вошел и цирюльник с припасами для бритья.
— Было, — сказала она дрожащим голосом. — Но, Костя, ты не видишь разве, что не я виновата? Я с утра хотела такой тон взять, но эти люди… Зачем он приехал? Как мы счастливы были! — говорила она, задыхаясь от рыданий, которые
поднимали всё ее пополневшее
тело.
Стояла она —
подняв голову и брови, удивленно глядя в синеватую тьму за окном, руки ее были опущены вдоль
тела, раскрытые розовые ладони немного отведены от бедер.