Неточные совпадения
Тут Александр Васильевич Суворов впервые видел русские
войска в настоящем деле, и в душе его сложилось убеждение, что с ними можно легко победить весь мир. Тут впервые назвал он русского
солдата «чудо-богатырем» и это название сохранил за ним всю свою жизнь, так как не имел случая ни разу убедиться в его неправильности. Русские дрались с тем сознательным одушевлением, которое уже одно дает верный залог победы.
И действительно, его имя, еще грозное в Польше, навело панику на мятежников и наполнило радостью сердца боготворивших его
солдат. С нетерпением ждали его
войска с того момента, как весть о его назначении с быстротою молнии разнеслась по России.
Эта с первого взгляда странная причуда имела глубокий смысл — замаскировать расчет времени для предстоящих действий не только от населения, но и от своих
войск, в предосторожность от шпионов, так как в рядах находилось некоторое число офицеров и
солдат бывших польских
войск.
У этого города завязалось упорное, кровопролитное сражение. Поляки дрались с отчаянной храбростью, но на стороне русских было правое дело, и с ними был Суворов. Одно появление его перед
войском удесятеряло силу
солдат, и они одержали новую славную победу. Множество храбрых пало близ Брест-Литовска. Товарищи по-христиански простились с убитыми и снесли их в общую могилу. Это было 6 сентября 1794 года.
По доходившим известиям, поляки сильно укрепили Прагу и готовились к отпору. Александр Васильевич не скрывал этого от
солдат, а, напротив, заранее им внушал, что Прага даром в руки не дастся. По своему обыкновению, объезжая ежедневно на походе
войска, он останавливался у каждого полка, здоровался, балагурил, называл по именам знакомых
солдат, говорил о предстоящих трудах. Чуть не весь полк сбегался туда, где ехал и беседовал с
солдатами Суворов, — это беспорядком не считалось.
Суворов мерз в холщовом кителе вместе с
войсками и надел суконную куртку только тогда, когда все облачились в зимнее платье. Это обстоятельство не ускользнуло от внимания
солдат. Много подобные мелочи прибавляли к репутации Александра Васильевича.
22 октября 1794 года русские
войска расположились в виду Праги, укрепленного предместья Варшавы. Запылали костры, и
солдаты, собравшись в кучки, спокойно говорили о близком часе, в который многим из них придется предстать перед престолом Всевышнего.
Молодой генерал Жуберт, видя, что победа склонилась на сторону русских, сам повел в штыки свое
войско, ободрял
солдат, но роковая пуля сразила республиканского генерала. Он пал как герой, и последние его слова были...
Гора Кальмберг, высочайшая на Сен-Готарде, представляла еще затруднение для русских
войск. Темные облака, перерезывавшие вершины горы, обдавали
солдат сыростью и холодом,
солдаты шли в густом облачном тумане, карабкались то по голым скалам, то по вязкой глине, усыпанной мелкими камешками. Все терпели страшную нужду.
В Куре
войска нашли изобильные припасы, и в ту же ночь весело запылали костры, варилась кашица.
Солдаты справляли амуницию, чинили сапоги себе и офицерам, шутили уже над минувшим страданием, и далеко за полночь кругом костров гремели веселые песни.
И эта победа стоила сравнительно небольших жертв. Из 21 000
солдат, выведенных из Италии, Суворов привел в Кур 15 000 человек — отборный цвет своего
войска, богатырей, закаленных таким закалом, что они стоили двойного количества любого европейского
войска.
Неточные совпадения
Даже самая погода весьма кстати прислужилась: день был не то ясный, не то мрачный, а какого-то светло-серого цвета, какой бывает только на старых мундирах гарнизонных
солдат, этого, впрочем, мирного
войска, но отчасти нетрезвого по воскресным дням.
Солдаты стреляли не по своей охоте, а, разумеется, по команде начальства, значит, это — убийство в состоянии самозащиты
войск против свирепых гимназистов!»
Комендант обошел свое
войско, говоря
солдатам: «Ну, детушки, постоим сегодня за матушку государыню и докажем всему свету, что мы люди бравые и присяжные!»
Солдаты громко изъявили усердие.
И японские
войска расставлены были по обеим сторонам дороги, то есть те же
солдаты, с картонными шапками на головах и ружьями, или quasi-ружьями в чехлах, ноги врозь и колени вперед.
[Н. См-ий рассказывает, что еще так недавно, в 1885 г., генерал, принимая в свое ведение сахалинские
войска, спросил у одного солдата-надзирателя: — Для чего у тебя револьвер?