Неточные совпадения
— Ишь, как быстро от вашей науки стрекача задал! — засмеялся
князь. — Пойдемте-ка
лучше, я вам покажу, какие у меня центифольумы распустились.
— За обладание вами, я готов отдать вам себя на всю жизнь — это не фраза. Получая вас, я приобретаю себе полезного союзника и помощника, сохранить которого будет в моих интересах. Для людей, для света княжна Шестова и помощник присяжного поверенного Гиршфельда будут только
хорошими знакомыми. К нам, у меня уже составлен план, перейдут все капиталы
князя Александр Павловича Шестова. Красавица княжна Шестова поможет мне приобрести капиталы и из других рук по моим указаниям, деля добычу, по-братски, пополам.
— Мне теперь
лучше, можно бы и посидеть для дорогих гостей, — заметил
князь, сдерживая зевоту.
—
Лучше, если это доставит вам удовольствие, — отвечал
князь.
— Сознайся
лучше, что ты по злобе или, как говоришь, сдуру, подлил лекарства в рюмку, зная, что от этого
князь умрет? — резким тоном в упор спросил его следователь.
Но как ни тлетворно было влияние на юношу его нового друга, оно, к счастью
князя Виктора, не могло быть глубоким, а могло лишь усыпить его
хорошие инстинкты, — эти драгоценные перлы души, присущие ранней молодости, — но не вырвать их с корнем.
При первом появлении ее на сцене,
князь Виктор вздрогнул — по его телу как будто пробежала электрическая искра. Что-то знакомое мелькнуло ему во всей изящной фигуре красавицы-актрисы. Нельзя сказать, чтобы он совершенно не узнал в ней Александру Яковлевну Гаринову; время — более трех лет — и костюмы изменили ее почти до неузнаваемости: она пополнела,
похорошела и даже как будто выросла, так что хотя Виктор, увидав ее, с первого разу мысленно воскликнул...
На другой день Николай Леопольдович доставил главноуправляющему графини Завадской, как условленную, или
лучше сказать потребованную им сумму, так и прошение от имени графини Варвары Павловны, в котором она ходатайствовала о назначении над родным племянником ее
князем Владимиром Александровичем Шестовым опеки за расточительность и просила о назначении опекуна, лично ей известного, отставного поручика Александра Алексеевича Князева, к которому питает полное доверие — сама же лично она не принимала на себя опеку над племянником лишь за преклонностью лет.
— Являюсь к вам ходатаем по поручению, или
лучше сказать без всякого поручения, за
князя Владимира Александровича.
По окончании молебна из спальни послышался слабый голос больного и княгиня поспешила туда.
Князь был в полном сознании и чувствовал себя сравнительно
лучше. Узнав, что о. Иоанн в их доме, он пожелал его видеть. Приняв от него благословение, он попросил жену и дочерей удалиться.
— Ну, что, милейший
князь, — ласково начал он, — видно «худой мир
лучше доброй ссоры» и «старый друг
лучше новых двух», — протянул он ему руку.
— Теперь мне
лучше, — заявил
князь, — но я стесняюсь…
Неточные совпадения
— Но ведь мерзости зачем же делать?.. Подлецы! — сказал
князь с чувством негодованья. — Ни одного чиновника нет у меня
хорошего: все — мерзавцы!
Таков уже русский человек: страсть сильная зазнаться с тем, который бы хотя одним чином был его повыше, и шапочное знакомство с графом или
князем для него
лучше всяких тесных дружеских отношений.
— Я, однако, не понимаю, — отвечал
князь, — отчего эти всегдашние жалобы на расстройство обстоятельств? У него очень
хорошее состояние, а Наташину Хабаровку, в которой мы с вами во время оно игрывали на театре, я знаю как свои пять пальцев, — чудесное именье! и всегда должно приносить прекрасный доход.
(Половой, длинный и сухопарый малый, лет двадцати, со сладким носовым тенором, уже успел мне сообщить, что их сиятельство,
князь Н., ремонтер ***го полка, остановился у них в трактире, что много других господ наехало, что по вечерам цыгане поют и пана Твардовского дают на театре, что кони, дескать, в цене, — впрочем,
хорошие приведены кони.)
Сановник поддержал свое достоинство как нельзя
лучше: покачивая головой назад, будто кланяясь, он выговорил несколько одобрительных слов, из которых каждое начиналось буквою а,произнесенною протяжно и в нос; с негодованием, доходившим до голода, посмотрел на бороду
князя Козельского и подал разоренному штатскому генералу с заводом и дочерью указательный палец левой руки.