Неточные совпадения
Такое участие приносило, кроме удовольствия видеть свой кумир на
сцене, и известную выгоду устроителям, так как билеты на спектакли любителей, или как их прозвали «губителей», в описываемое время, при существовании монополий казенных
театров, считались бесплатными и должны были продаваться под сурдинку, среди знакомых, причем всучивались имевшим неосторожность познакомиться хотя мимоходом с «любителем», что называется, наступая на горло, Гаринова же обыкновенно распродавала их массу, много отдавала даром, платя из своего кармана и, кроме того, никогда не отказывала в деньгах для устройства спектакля.
Вскоре, впрочем, она увидела, что казенная
сцена не может удовлетворить ее самолюбию, ее жажде выдающегося успеха: она попала в театральную толпу, ей давали изредка маленькие роли в водевилях с пением, — что было далеко не то, о чем она мечтала. Горькое разочарование действительности не только не отняло, не уменьшило, но даже увеличило ее энергию. Она решила устроить свой
театр и послужить искусству, став во главе этого артистического предприятия, дабы через него составить себе имя.
Ко времени нашего рассказа, театральный кружок под управление Анны Аркадьевны Львенко второй год существовал в Москве, и
театр кружка успешно конкурировал с казенной
сценой, оставляя последнюю за флагом.
Кроме того, Эдельштейн и Марин выбрали весьма неудачное время для ходатайства за свою протеже перед Анной Аркадьевной. Последняя была занята в то время всецело делом освобождения частных
сцен от тяготевшей над ними монополии казенных
театров и путем всевозможных и подчас даже невозможных ходатайств довела его до благополучного конца.
Театр кружка Львенко явился первым в России свободным частным
театром.
Наконец, наступил вечер спектакля, в котором она должна была появиться в первый раз на
сцене кружка. Она выступила в «Дикарке».
Театр был набит битком. При появлении ее на
сцене, раздался довольно бестактный гром рукоплесканий. Это ее отчасти смутило, но она вскоре овладела собой и провела не раз уже игранную ее роль более, чем гладко. В некоторых
сценах она подкупала зрителей-мужчин реальностью исполнения.
— Что же это такое? Как вы шмели хадить на
сцену? За што вы считаете мой
театр? Это — благородное учреждение, а не то, што ви думаете!..
— Очень просто: вы мне заплатите пятьдесят тысяч; мой муж через ваше посредство сделается частным поверенным, — он законы знает и экзамен выдержит, а меня вы найдете способ лично или через кого-либо рекомендовать госпоже Львенко, с тем, чтобы она приняла меня на
сцену своего
театра, хотя бы на небольшие роли. Я участвовала на нескольких любительских спектаклях, и полюбила это дело.
С возрастающим ежеминутно волнением переступил он порог двери, ведущей за кулисы, на которой зачем-то имелась надпись крупными буквами: «Посторонним лицам вход воспрещается». В
театре г-жи Львенко, слово «посторонний», видимо, имело весьма обширное толкование. Пройдя через
сцену привычным шагом бывалого человека, раскланиваясь направо и налево со знакомыми актерами и актрисами, князь Шестов провел Виктора на половину, где помещались дамские уборные, и смело постучался в уборную № 1.
Одно мне больно, как женщине, актерик тут у меня был Валетов, по
театру, может знаете, а настоящая-то его фамилия Птицын — из грязи вытащила, служил он, кроме
театра, так по службе за него хлопотала, дозволение играть на
сцене выхлопотала, жалованье ему хорошее положила — обыгрался с хорошими артистами и стал ничего себе — так и он туда же к петербурскому, да в газетах еще коллективные письма против меня подписывал.
На
сцене Озерковского
театра и выступила она в первый раз перед петербургской публикой и имела громадный успех.
Еще до поступления на
сцену театра Берга, будучи простой уличной авантюристкой, с манерами прачки, но с хорошеньким, пикантным личиком, всегда веселой и задорной, она целыми днями кочевала одна или с переменными подругами из трактира в трактир, оригинальничала, заходила в бильярдные — всюду и всегда имея одну цель «поймать чижика», как она сама прозвала трехрублевую бумажку, составлявшую тогда предел ее мечтаний.
Артиста этого он видел на
сцене театра в царских одеждах трагического царя Бориса, видел его безумным и страшным Олоферном, ужаснейшим царем Иваном Грозным при въезде его во Псков, — маленькой, кошмарной фигуркой с плетью в руках, сидевшей криво на коне, над людями, которые кланялись в ноги коню его; видел гибким Мефистофелем, пламенным сарказмом над людями, над жизнью; великолепно, поражающе изображал этот человек ужас безграничия власти.
Неточные совпадения
Попадались почти смытые дождем вывески с кренделями и сапогами, кое-где с нарисованными синими брюками и подписью какого-то Аршавского портного; где магазин с картузами, фуражками и надписью: «Иностранец Василий Федоров»; где нарисован был бильярд с двумя игроками во фраках, в какие одеваются у нас на
театрах гости, входящие в последнем акте на
сцену.
Нечего делать, он ехал в
театр, зевал, как будто хотел вдруг проглотить
сцену, чесал затылок и перекладывал ногу на ногу.
Он уж не видел, что делается на
сцене, какие там выходят рыцари и женщины; оркестр гремит, а он и не слышит. Он озирается по сторонам и считает, сколько знакомых в
театре: вон тут, там — везде сидят, все спрашивают: «Что это за господин входил к Ольге в ложу?..» — «Какой-то Обломов!» — говорят все.
Нынче менее, чем когда-нибудь, обратил он внимание на знакомую, привычную обстановку, на
сцену, на этот шум, на всё это знакомое, неинтересное, пестрое стадо зрителей в битком набитом
театре.
— Ты забыл, что я — неудавшаяся актриса. Я тебе прямо скажу: для меня жизнь —
театр, я — зритель. На
сцене идет обозрение, revue, появляются, исчезают различно наряженные люди, которые — как ты сам часто говорил — хотят показать мне, тебе, друг другу свои таланты, свой внутренний мир. Я не знаю — насколько внутренний. Я думаю, что прав Кумов, — ты относишься к нему… барственно, небрежно, но это очень интересный юноша. Это — человек для себя…