— А, контрибуция, понимаю! — перебил ее Гиршфельд и вынув из кармана связку ключей, подошел к вделанному в
стене кабинета железному шкафу и отпер его.
Неточные совпадения
Первая видимо предназначалась для
кабинета и классной, так как в одном углу стоял школьный пюпитр и шкаф с книгами, по
стенам была развешены географические карты и учебные картины, а вторая — для спальни.
Кабинет князя Александра Павловича представлял из себя обширную комнату с тремя окнами, выходящими на двор. У среднего окна, перпендикулярно наружной
стене, стоял огромный старинный письменный стол с этажерками и разными шкапчиками, заваленный бумагами, чертежами и уставленный пузырьками всевозможных размеров с разными лекарственными снадобьями, свидетельствовавшими о занятиях князя ветеринарным искусством.
Отоманка, служившая князю постелью, стояла у противоположной окнам
стены, влево от входной двери. В
кабинете от опущенных штор было темно.
Висевший на
стене ее
кабинета большой портрет, писанный масляными красками, изображавший молодую женщину в русском придворном костюме, снятый с нее лет тридцать-сорок тому назад, красноречиво подтверждал это обстоятельство.
Кабинет был огромный и в одной из
стен его был вделан, видимо недавно, несгораемый шкаф. Он первый и бросился в глаза вошедшему Гиршфельду.
После падения Франции я не раз встречал людей этого рода, людей, разлагаемых потребностью политической деятельности и не имеющих возможности найтиться в четырех
стенах кабинета или в семейной жизни. Они не умеют быть одни; в одиночестве на них нападает хандра, они становятся капризны, ссорятся с последними друзьями, видят везде интриги против себя и сами интригуют, чтоб раскрыть все эти несуществующие козни.
Вихров с искреннейшим благоговением вдыхал в себя этот ученый воздух; в кабинете, слабо освещенном свечами с абажуром, он увидел самого профессора; все
стены кабинета уставлены были книгами, стол завален кипами бумаг.
Неточные совпадения
Когда вошел Павел Иванович в отведенную комнату для спанья и, ложась в постель, пощупал животик свой: «Барабан! — сказал, — никакой городничий не взойдет!» Надобно же было такому стеченью обстоятельств: за
стеной был
кабинет хозяина.
Пройдя небольшую столовую с темными деревянными
стенами, Степан Аркадьич с Левиным по мягкому ковру вошли в полутемный
кабинет, освещенный одною с большим темным абажуром лампой.
— Нет! — говорил он на следующий день Аркадию, — уеду отсюда завтра. Скучно; работать хочется, а здесь нельзя. Отправлюсь опять к вам в деревню; я же там все свои препараты оставил. У вас, по крайней мере, запереться можно. А то здесь отец мне твердит: «Мой
кабинет к твоим услугам — никто тебе мешать не будет»; а сам от меня ни на шаг. Да и совестно как-то от него запираться. Ну и мать тоже. Я слышу, как она вздыхает за
стеной, а выйдешь к ней — и сказать ей нечего.
Он опять тяжело повернулся к
стене; а Василий Иванович вышел из
кабинета и, добравшись до жениной спальни, так и рухнулся на колени перед образами.
А Павел Петрович вернулся в свой изящный
кабинет, оклеенный по
стенам красивыми обоями дикого цвета, с развешанным оружием на пестром персидском ковре, с ореховою мебелью, обитой темно-зеленым трипом, с библиотекой renaissance [В стиле эпохи Возрождения (фр.).] из старого черного дуба, с бронзовыми статуэтками на великолепном письменном столе, с камином…