Неточные совпадения
Большего он не мог и желать и всеми
силами старался скрыть
свое удовольствие, принимая из рук княгини Зинаиды Павловны радужную бумажку.
Говорил же он все это для княжны Маргариты, желавшей всеми
силами души
своей лишить сестру наследства, которое являлось смертельным для нее оскорблением.
Силою своей воли она заставила себя взглянуть на дело иначе.
Страдая от
своего бессилия, Карнеев решил быть на стороже, решил охранять всеми
силами средствами и способами блаженное неведение княжны Лиды.
Силы для другой такой же любви, какую я питал к покойной, я не думал найти в
своем сердце.
Он не счел даже нужным указывать будущему
своему брату по схиме тяжесть обязанностей, принимаемых им на себя,
силу искушений молодости и оставленного мира, трудность послушничества.
Разговор шел о здоровье Шатова, о перенесенной им болезни. Ни тот, ни другой не коснулись ни единым словом столь недавнего, страшного для них обоих, прошлого. Только при прощании больной крепко, на сколько хватило
силы, пожимая правой рукой руку
своего друга, левой указал ему на висевший над постелью портрет.
Она снова поникла головой, и слезы полились из ее глаз. Долгое время она плакала молча. Вдруг она с неимоверною
силою ударила себя в грудь и громко, навзрыд зарыдала. Она всеми
силами старалась удержать
свои слезы, но этого ей не удавалось: накипевшее горе рвалось наружу и не в ее
силах было скрыть его. Но вот она до боли прикусила нижнюю губу и овладела таки собой.
Обе женщины стояли несколько минут молча друг против друга, как бы испытывая взаимно
силу своих взглядов. Обе все время не сморгнули.
Зоя Александровна выдержала спокойно этот взгляд, но лишь только Александрина исчезла за дверью, княгиня покачнулась и ухватилась обеими руками за спинку кресла. На побелевшем, как полотно, лице выразились неимоверное страдание и бессильная злоба. В таком положении она пробыла несколько минут. Наконец, собравшись с
силами, неверной, слабой походкой она удалилась в
свой кабинет.
Он умышленно припоминал случаи из уголовной практики русских и иностранных судов, случаи чистосердечного сознания на суде не сознавшихся на предварительном следствии обвиняемых, факты превращения свидетелей в обвиняемых при обращении дел к доследованию — и, оставаясь наедине с самим собою, предавался дикому, злобному отчаянию, проклинал самого себя за
свою слабость, тряпичность, но играть ту роль перед собою, которую играл перед другими, был не в
силах.
Этот господствовавший в салоне Гариновой тон коробил даже циничного Гиршфельда, ставшего, кстати сказать, в
силу своей платонической любви, почти пуританином. Окружающие часто открыто выражали ему
свою зависть, как обладателю «божественной», и тем заставляли его, прикрываясь деланной улыбкой, переносить жестокие сердечные страдания. Не раз с сожалением и раскаянием вспоминал он не только княжну Маргариту, но даже княгиню Зинаиду Павловну.
Николай Леопольдович, услыхав этот страшный для него пьяный бред, побледнел, как мертвец, и еле удержался на ногах. Он призвал на помощь все
свое самообладание, постарался всеми
силами успокоить непрошенного гостя, сам вывел его от себя и, усадив его на извозчика, отправил домой.
«Нам пишут из Т-а, — так гласила заметка, — что в городе носятся упорные слухи, будто бы наделавшее несколько лет тому назад шуму дело по обвинению княжны Маргариты Шестовой в отравлении
своих дяди и тетки, за что она была присуждена к каторжным работам, но умерла на пути следования в Сибирь — будет возбуждено вновь, в
силу открывшихся новых обстоятельств, хотя и не оправдывающих обвиненную, но обнаруживающих ее пособника и подстрекателя, до сих пор гулявшего на свободе и безнаказанно пользовавшегося плодами совершенных преступлений.
Николай Леопольдович, между тем, кроме систематического спаивания
своего доверителя, старался всеми
силами восстановить его против его жены и Деметра, особенно против последнего, так как видел в нем помеху осуществления
своих предначертаний.
Николай Леопольдович похудел, как-то осунулся, даже поседел немного, словом изменился физически, нравственно же, видимо, был бодр. Он был почти весел. Было ли это в
силу того, что он уже свыкся с
своим положением, привык к мысли об ожидающей его перемене жизни, надеялся ли, как его окружающие, или же был уверен, что с деньгами он не пропадет, даже превратившись коловратностью судьбы в архангельского мещанина. Вероятнее всего, что его укрепляла последняя мысль.
Неточные совпадения
Стремит Онегин? Вы заране // Уж угадали; точно так: // Примчался к ней, к
своей Татьяне, // Мой неисправленный чудак. // Идет, на мертвеца похожий. // Нет ни одной души в прихожей. // Он в залу; дальше: никого. // Дверь отворил он. Что ж его // С такою
силой поражает? // Княгиня перед ним, одна, // Сидит, не убрана, бледна, // Письмо какое-то читает // И тихо слезы льет рекой, // Опершись на руку щекой.
И вновь задумчивый, унылый // Пред милой Ольгою
своей, // Владимир не имеет
силы // Вчерашний день напомнить ей; // Он мыслит: «Буду ей спаситель. // Не потерплю, чтоб развратитель // Огнем и вздохов и похвал // Младое сердце искушал; // Чтоб червь презренный, ядовитый // Точил лилеи стебелек; // Чтобы двухутренний цветок // Увял еще полураскрытый». // Всё это значило, друзья: // С приятелем стреляюсь я.
Но наконец она вздохнула // И встала со скамьи
своей; // Пошла, но только повернула // В аллею, прямо перед ней, // Блистая взорами, Евгений // Стоит подобно грозной тени, // И, как огнем обожжена, // Остановилася она. // Но следствия нежданной встречи // Сегодня, милые друзья, // Пересказать не в
силах я; // Мне должно после долгой речи // И погулять и отдохнуть: // Докончу после как-нибудь.
Кажись, неведомая
сила подхватила тебя на крыло к себе, и сам летишь, и все летит: летят версты, летят навстречу купцы на облучках
своих кибиток, летит с обеих сторон лес с темными строями елей и сосен, с топорным стуком и вороньим криком, летит вся дорога невесть куда в пропадающую даль, и что-то страшное заключено в сем быстром мельканье, где не успевает означиться пропадающий предмет, — только небо над головою, да легкие тучи, да продирающийся месяц одни кажутся недвижны.
Он стряхнул так, что Чичиков почувствовал удар сапога в нос, губы и округленный подбородок, но не выпустил сапога и еще с большей
силой держал ногу в
своих объятьях.