Неточные совпадения
Тяжебных дел, к сожалению, у
князя не было, так как вообще он судов недолюбливал и споры с соседями, если они и возникали, как по т-скому, так и по другим, находящимся в
разных губерниях, его имениям, оканчивал миролюбиво.
В небольшой столовой за столом, уставленным
разного рода домашним печеньем, с кипевшим прекрасно вычищенным томпаковым самоваром-вазой, в кресле на колесах, сидел
князь Дмитрий Павлович Шестов и какой-то молодой, скромно одетый, выразительный брюнет.
На дворе собралась вся дворня, толкуя между собой и разрешая на
разные лады причины такого странного долгого сна
князя Александра Павловича.
Кабинет
князя Александра Павловича представлял из себя обширную комнату с тремя окнами, выходящими на двор. У среднего окна, перпендикулярно наружной стене, стоял огромный старинный письменный стол с этажерками и
разными шкапчиками, заваленный бумагами, чертежами и уставленный пузырьками всевозможных размеров с
разными лекарственными снадобьями, свидетельствовавшими о занятиях
князя ветеринарным искусством.
Прием у старшей и младшей представительниц славного рода
князей Шестовых был назначен в
разные дни.
На первых же порах его юнкерства, судьба и среда столкнула его с
князем Шестовым, хотя они служили в
разных полках.
Неточные совпадения
Зато в доме, кроме
князя и княгини, был целый, такой веселый и живой мир, что Андрюша детскими зелененькими глазками своими смотрел вдруг в три или четыре
разные сферы, бойким умом жадно и бессознательно наблюдал типы этой разнородной толпы, как пестрые явления маскарада.
На первом месте — старый
князь, // Седой, одетый в белое, // Лицо перекошенное // И —
разные глаза.
Во время сеанса он тешил
князя, болтая без умолку обо всем, передавая все столичные сплетни, и в то же время успевал проводить
разные крупные дела, почему и слыл влиятельным человеком в Москве. Через него многого можно было добиться у всемогущего хозяина столицы, любившего своего парикмахера.
В квартире номер сорок пять во дворе жил хранитель дома с незапамятных времен. Это был квартальный Карасев, из бывших городовых, любимец генерал-губернатора
князя В. А. Долгорукова, при котором он состоял неотлучным не то вестовым, не то исполнителем
разных личных поручений. Полиция боялась Карасева больше, чем самого
князя, и потому в дом Олсуфьева, что бы там ни делалось, не совала своего носа.
Когда наконец они повернули с двух
разных тротуаров в Гороховую и стали подходить к дому Рогожина, у
князя стали опять подсекаться ноги, так что почти трудно было уж и идти. Было уже около десяти часов вечера. Окна на половине старушки стояли, как и давеча, отпертые, у Рогожина запертые, и в сумерках как бы еще заметнее становились на них белые спущенные сторы.
Князь подошел к дому с противоположного тротуара; Рогожин же с своего тротуара ступил на крыльцо и махал ему рукой.
Князь перешел к нему на крыльцо.