Свой ежедневный режим княгиня также не изменяла для гостей, которые, по большей части соседние помещики и губерские власти, по несколько дней гостили в Шестове,
ведя себя совершенно как дома, заказывали себе в какое хотели время завтраки (два повара, один переманенный князем из клуба, а другой старик, еще бывший крепостной, работали, не покладая рук, в обширной образцовой кухне), требовали себе вина той или другой марки из переполненных княжеских погребов, не мешали хозяевам, а хозяева не мешали им, и обе стороны были чрезвычайно довольных друг другом.
— Все же, — ораторствовала Ольга Петровна в салонах губернских дам, — она наша, из бюрократии (Ольга Петровна никогда не говорила чиновник, а заменяла это слово словом бюрократ), дочь надворного советника,
ведет себя уже с полгода прекрасно, скромно, а если что и было там, а l'étranger… ca ne nousregarde pas…
Каторжные и беглые занимали отдельную камеру — это аристократы ссылки. В ней сравнительно господствует тишина. Они
ведут себя степенно, чинно, почти величаво, как бы в сознании своего превосходства над остальными пассажирами баржи, превосходства, добытого важностью совершенных преступлений. Их полубритые головы придают и без того несимпатичным лицам выражение зверское, отталкивающее.
Самою равною для нее партиею, по мнению и приговору высшего судилища петербургского большого света, разделяемому и родителями красавицы, был князь Владимир Александрович Шестов, но с ним-то княжна Анна и
вела себя еще загадочнее, чем с другими: она прямо не обращала на него ни малейшего внимания, всецело и всюду игнорируя его присутствие, даже у себя дома.
Официально заниматься адвокатурой ему было запрещено давно, но он не унывал, а
вел себе дела под сурдинку, прикрываясь именем то того, то другого частного и даже присяжного поверенного, для которых он был нужным человеком, изображая из себя живую, ходячую книгу законов и кассационных решений.
Неточные совпадения
Отыскав лакея, он вручил ему свою визитную карточку, на которой значилось: «Кандидат прав, Николай Леопольдович Гиршфельд. Помощник присяжного поверенного», и
велел доложить о
себе княгине.
Она передала ему свои взгляды на жизнь, передала
повесть о терниях, встреченных на избранном ею пути, высказала охватившие ее за последнее время сомнения в самой
себе, в своих силах, страшное для нее сознание ее неподготовленности, даже прямо неспособности.
Встречный же для заблудившейся в жизненном лесу княжны не только
ведет ее, но рассказал ей заранее дорогу, поручил даже расчищать путь по его указанию, то есть действовать самой для
себя и даже для него в благодарность за то, что он
ведет ее.
Проходя через кабинет, он вспомнил, что, идя к больному, он невольно взглянул на то место, где висел портрет Лиды, который он теперь держал в своих руках, и удивился, что место было пусто — портрета не было — он не знал, что Шатов
велел перенести его к
себе в спальню.
До начала адвокатского приема оставался еще слишком час, и Николай Леопольдович, приказав подать
себе и явившемуся гостю чаю,
велел позвать ее в спальню, а сам продолжал лениво потягиваться в своей роскошной постеле, Через несколько минут в дверях спальни появилась робко ступавшая по мягкому ковру своей бархатной походкой фигура Николая Ильича.
— Я выеду вслед за княгиней с тем поездом, который приходит в Т. утром, сойду на предпоследней станции и проеду на лошадях в пригородный монастырь. Ты
велишь разбудить
себя у Фальк пораньше и поедешь туда к обедне. Я буду тебя ждать в маленькой рощице на берегу озера. Там ты отдашь мне бумагу и ключ. Пузырек же оставишь на столе у постели княгини. Поняла?
Она зажила светскою, совершенно отдельною от него жизнью, а он почувствовал
себя, как это бывает в массе современных супружеств, более холостым, нежели до свадьбы. Он и
повел холостую жизнь. Снова начались кутежи и попойки, снова возвратился он к компании своих временно покинутых собутыльников, в числе которых находился и брат жены, Виктор Гарин, оплакавший было своего потерянного коновода, пошедшего стезей семейного человека.
Такие, или в таком роде, разговоры
вел он сам с
собою — почти ежедневно.
—
Велим подать
себе чай и ужин в кабинет, как тогда, помнишь, первый раз… — прошептала она.
Она, впрочем, и без того, совершенно освоившись со своим новым положением,
повела изнеженный образ жизни, вставала в два часа, каталась, выезжала в театры, концерты, собирала к
себя кружок знакомых и в вихре удовольствий и сменяющихся одно за другим впечатлений и не помышляла о делах.
«Что же мог, впрочем, поделать и Basile, — с отчаянием говорила она
себе в последствии. — Не мог же он запретить жить в Петербурге талантливой артистке Пальм-Швейцарской, женщине с громадным, хоть Бог
весть какими путями добытым состоянием».
— Э-эх! Посидите, останьтесь, — упрашивал Свидригайлов, — да
велите себе принести хоть чаю. Ну посидите, ну, я не буду болтать вздору, о себе то есть. Я вам что-нибудь расскажу. Ну, хотите, я вам расскажу, как меня женщина, говоря вашим слогом, «спасала»? Это будет даже ответом на ваш первый вопрос, потому что особа эта — ваша сестра. Можно рассказывать? Да и время убьем.
Прелат одного монастыря, услышав о приближении их, прислал от себя двух монахов, чтобы сказать, что они не так
ведут себя, как следует; что между запорожцами и правительством стоит согласие; что они нарушают свою обязанность к королю, а с тем вместе и всякое народное право.
Неточные совпадения
Их дочки Таню обнимают. // Младые грации Москвы // Сначала молча озирают // Татьяну с ног до головы; // Ее находят что-то странной, // Провинциальной и жеманной, // И что-то бледной и худой, // А впрочем, очень недурной; // Потом, покорствуя природе, // Дружатся с ней, к
себе ведут, // Целуют, нежно руки жмут, // Взбивают кудри ей по моде // И поверяют нараспев // Сердечны тайны, тайны дев.
Мечтам и годам нет возврата; // Не обновлю души моей… // Я вас люблю любовью брата // И, может быть, еще нежней. // Послушайте ж меня без гнева: // Сменит не раз младая дева // Мечтами легкие мечты; // Так деревцо свои листы // Меняет с каждою весною. // Так, видно, небом суждено. // Полюбите вы снова: но… // Учитесь властвовать
собою: // Не всякий вас, как я, поймет; // К беде неопытность
ведет».
Он поскорей звонит. Вбегает // К нему слуга француз Гильо, // Халат и туфли предлагает // И подает ему белье. // Спешит Онегин одеваться, // Слуге
велит приготовляться // С ним вместе ехать и с
собой // Взять также ящик боевой. // Готовы санки беговые. // Он сел, на мельницу летит. // Примчались. Он слуге
велит // Лепажа стволы роковые // Нести за ним, а лошадям // Отъехать в поле к двум дубкам.
Зато и пламенная младость // Не может ничего скрывать. // Вражду, любовь, печаль и радость // Она готова разболтать. // В любви считаясь инвалидом, // Онегин слушал с важным видом, // Как, сердца исповедь любя, // Поэт высказывал
себя; // Свою доверчивую совесть // Он простодушно обнажал. // Евгений без труда узнал // Его любви младую
повесть, // Обильный чувствами рассказ, // Давно не новыми для нас.
Накушавшись чаю, он уселся перед столом,
велел подать
себе свечу, вынул из кармана афишу, поднес ее к свече и стал читать, прищуря немного правый глаз.