Неточные совпадения
Прекращенные, по воле
князя, занятия с маленьким князьком, раннее удаление
князя Александр Павловича «на боковую»
оставляло ему массу свободного времени.
Побеседовав несколько времени с княгиней, и уверив ее, что злоупотреблять позволением
князя Александра Павловича занимать ее было бы с их стороны опрометчиво для будущего, он
оставил ее за любимым ее занятием — раскладыванием пасьянса, а сам поспешил на террасу, оканчивать свой разговор с княжной, который он решил сегодня же довести до благополучного конца, так как почва, по его мнению, была подготовлена.
—
Оставьте его, пусть спит, теперь все равно нельзя ехать, завтра утром передадите ему это письмо, может поехать с княжной Маргаритой Дмитриевной. Меня не будить. Доложите
князю, что я приеду прямо на похороны. Велите заложить тройку рыжих. Пусть отвезут
князя и княжну и подождут на станции Николая Леопольдовича… — подала княгиня Якову письмо Шатова.
Оставаться ему в Т. теперь было незачем. Дела с опекой были устроены, находящийся под его попечительством
князь Владимир Александрович Шестов был введен им в права наследства после матери и уже с месяц как уехал в Москву. Николай Леопольдович решил, на другой же день, тоже
оставить ненавистный Т., где он пережил столько томительных дней и ночей.
Хмель выскочил из головы Путилова. Он понял, что участь его решена и что надо сделать предложение. Он его и сделал. Мать и дочь выразили согласие. Жениха
оставили обедать. Возвратившийся домой
князь Василий отечески заключил его в объятия и облобызал. За обедом было подано шампанское и выпито за здоровье жениха и невесты. В этот же вечер Сергей Николаевич сообщил своему отцу о сделанном им предложении и о полученном согласии, умолчав, конечно, об обстановке.
Ни единым словом
князь не выражал свою последнюю волю, — воля эта, впрочем, была им высказана в составленном вскоре после изгнания Виктора из родительского дома завещании, по которому
князь оставлял после своей смерти все свое состояние своей жене, предоставляя обеспечение детей ее усмотрению, с тем, впрочем, чтобы выдача
князю Виктору не превышала назначенных ему отцом двухсот рублей в месяц.
—
Оставьте вы меня с вашими делами, с вашими документами, — вскрикнул
князь, — я в них никогда ничего не понимал и не понимаю. Я понимаю лишь то, что меня обобрали!
— Не могу: я у князя Тюменева обедаю; там будут все Горюновы и она, она… Лиденька, — прибавил он шепотом. — Что это вы
оставили князя? Какой веселый дом! На какую ногу поставлен! А дача! Утонула в цветах! Галерею пристроили, gothique. [в готическом стиле (фр.).] Летом, говорят, будут танцы, живые картины. Вы будете бывать?
Мы
оставили князя Василия Андреевича Святозарова в тот момент, когда он возвратился к себе после объяснения с князем Потемкиным, по поводу его ухаживания за Калисфенией Николаевной Мазараки, объяснения, как мы знаем, сильно подействовавшего на молодого человека и заставившего его совершенно изменить свое поведение относительно «потемкинской затворницы».
Она еще за границей слышала, что Елена главным образом потому
оставила князя, что он стал ее ревновать к Жуквичу; но чтоб эта ревность была справедлива, она не слыхала подтверждения тому.
Как я и ожидал того, она сама вошла в мою комнату,
оставив князя с братом, который начал пересказывать князю какие-то светские сплетни, самые свежие и новоиспеченные, чем мигом и развеселил впечатлительного старичка. Я молча и с вопросительным видом приподнялся с кровати.
Неточные совпадения
Он
оставляет раут тесный, // Домой задумчив едет он; // Мечтой то грустной, то прелестной // Его встревожен поздний сон. // Проснулся он; ему приносят // Письмо:
князь N покорно просит // Его на вечер. «Боже! к ней!.. // О, буду, буду!» и скорей // Марает он ответ учтивый. // Что с ним? в каком он странном сне! // Что шевельнулось в глубине // Души холодной и ленивой? // Досада? суетность? иль вновь // Забота юности — любовь?
Однако Клима Лавина // Крестьяне полупьяные // Уважили: «Качать его!» // И ну качать… «Ура!» // Потом вдову Терентьевну // С Гаврилкой, малолеточком, // Клим посадил рядком // И жениха с невестою // Поздравил! Подурачились // Досыта мужики. // Приели все, все припили, // Что господа
оставили, // И только поздним вечером // В деревню прибрели. // Домашние их встретили // Известьем неожиданным: // Скончался старый
князь! // «Как так?» — Из лодки вынесли // Его уж бездыханного — // Хватил второй удар! —
― Пожалуйте шляпу, ― сказал швейцар Левину, забывшему правило клуба
оставлять шляпы в швейцарской. ― Давно не бывали.
Князь вчера еще записали вас.
Князя Степана Аркадьича нету еще.
Он прошел вдоль почти занятых уже столов, оглядывая гостей. То там, то сям попадались ему самые разнообразные, и старые и молодые, и едва знакомые и близкие люди. Ни одного не было сердитого и озабоченного лица. Все, казалось,
оставили в швейцарской с шапками свои тревоги и заботы и собирались неторопливо пользоваться материальными благами жизни. Тут был и Свияжский, и Щербацкий, и Неведовский, и старый
князь, и Вронский, и Сергей Иваныч.
— Не забудь, Андрей Петрович, — сказала матушка, — поклониться и от меня
князю Б.; я, дескать, надеюсь, что он не
оставит Петрушу своими милостями.