Жена Матвея Ивановича — Полина Андреевна Стрешнева, после целого ряда сцен ревности, в половине последнего сезона вышла из состава труппы кружка и уехала в Петербург, где была вскоре принята на казенную сцену Александра Яковлевна одерживала таким образом победу
за победой.
Неточные совпадения
Он усиленно, настойчиво ухаживал
за высокомерной княжной, хотя без всякого успеха, без малейшей надежды растопить окружавшую ее ледяную кору; но эти-то препятствия и раздражали князя Владимира, привыкшего к легким
победам над женщинами.
— Это, извините, князь, не умно… Поучить его следует, чтобы он
за чужими невестами не бегал и
победами, вероятно даже воображаемыми, над ними не хвастал, но становиться вам с ним на барьер не резон. Кто он такой? Темная личность… Если я держу его у себя, то я адвокат: при нашей профессии со всеми брататься приходится. Наш ведь брат — та же кокотка.
Несколько раз, видя его мрачным и растерянным, она хотела первая заговорить с ним, решалась даже дать косвенное согласие на их брак, с тем, чтобы она уехали навсегда
за границу, но сердце княгини Гариной одерживало после сильной борьбы
победу над сердцем матери.
«Да и на самом деле, чего я трушу? — начал рассуждать он. — Если они меня арестовали, то это далеко не доказывает, что против меня собраны сильные доказательства. Это просто с их стороны произвол. Бороться против него нельзя и глупо, но из
за того, что они нанесли сильный удар еще не следует, что
за ними обеспечена полная
победа, что надо дать им эту
победу и бессильно опустив руки, ждать окончательного поражения».
Тарасов, сначала неглижировавший, бился как с учеником, но получил неожиданную пару ударов, спохватился, и бой пошел вовсю и кончился, конечно, победой Тарасова, но которую он
за победу и не счел.
Но уже нет веры ни в осуществимость своеволия, ни в его спасительность. Боец бьется не
за победу, а только за то, чтобы погибнуть со знаменем в руке.
Неточные совпадения
Вода сбыла, и мостовая // Открылась, и Евгений мой // Спешит, душою замирая, // В надежде, страхе и тоске // К едва смирившейся реке. // Но, торжеством
победы полны, // Еще кипели злобно волны, // Как бы под ними тлел огонь, // Еще их пена покрывала, // И тяжело Нева дышала, // Как с битвы прибежавший конь. // Евгений смотрит: видит лодку; // Он к ней бежит, как на находку; // Он перевозчика зовет — // И перевозчик беззаботный // Его
за гривенник охотно // Чрез волны страшные везет.
И те и другие считали его гордецом; и те и другие его уважали
за его отличные, аристократические манеры,
за слухи о его
победах;
за то, что он прекрасно одевался и всегда останавливался в лучшем номере лучшей гостиницы;
за то, что он вообще хорошо обедал, а однажды даже пообедал с Веллингтоном [Веллингтон Артур Уэлсли (1769–1852) — английский полководец и государственный деятель; в 1815 году при содействии прусской армии одержал
победу над Наполеоном при Ватерлоо.] у Людовика-Филиппа; [Людовик-Филипп, Луи-Филипп — французский король (1830–1848); февральская революция 1848 года заставила Людовика-Филиппа отречься от престола и бежать в Англию, где он и умер.]
за то, что он всюду возил с собою настоящий серебряный несессер и походную ванну;
за то, что от него пахло какими-то необыкновенными, удивительно «благородными» духами;
за то, что он мастерски играл в вист и всегда проигрывал; наконец, его уважали также
за его безукоризненную честность.
Победа не решалась никак; может быть, немецкая настойчивость и преодолела бы упрямство и закоснелость обломовцев, но немец встретил затруднения на своей собственной стороне, и
победе не суждено было решиться ни на ту, ни на другую сторону. Дело в том, что сын Штольца баловал Обломова, то подсказывая ему уроки, то делая
за него переводы.
«Я соблазнитель, волокита! Недостает только, чтоб я, как этот скверный старый селадон, с маслеными глазами и красным носом, воткнул украденный у женщины розан в петлицу и шептал на ухо приятелю о своей
победе, чтоб… чтоб… Ах, Боже мой, куда я зашел! Вот где пропасть! И Ольга не летает высоко над ней, она на дне ее…
за что,
за что…»
Райский пошел домой, чтоб поскорее объясниться с Верой, но не в том уже смысле, как было положено между ними.
Победа над собой была до того верна, что он стыдился прошедшей слабости и ему хотелось немного отметить Вере
за то, что она поставила его в это положение.