Неточные совпадения
Анна Аркадьевна
жила в тех же Петровских линиях, занимая громадную угловую квартиру в третьем
этаже, окна которой выходили частью на Петровку, а частью в проезд между домами.
Тот моментально поднялся с места и стал любезен и разговорчив. Он обстоятельно и подробно объяснил, что оборванца зовут Василий Васильевич Луганский, что он из дворян, был когда-то «на линии», да теперь видимо скопытился и стад «бросовый» человек.
Живет он втроем на кухне подвального
этажа на дворе, насупротив выгребной ямы. Дворник даже указал рукой по направлению этой кухни.
За десятки лет после левачевской перестройки снова грязь и густые нечистоты образовали пробку в повороте канала под Китайским проездом, около Малого театра. Во время войны наводнение было так сильно, что залило нижние
жилые этажи домов и торговые заведения, но никаких мер сонная хозяйка столицы — городская дума не принимала.
Над этим подвальным этажом аршина на два вверх начинался другой, уже
жилой этаж с оконными рамами, до которых тоже нельзя было дотронуться иначе, как сквозь крепкие железные решетки.
Опять вверх, гораздо выше первого
жилого этажа, шел второй, в котором только в пяти окнах были железные решетки, а четыре остальные с гражданскою самоуверенностью смотрели на свет божий только одними мелкошибчатыми дубовыми рамами с зеленоватыми стеклами.
Неточные совпадения
— Направо, — сказал мужик. — Это будет тебе дорога в Маниловку; а Заманиловки никакой нет. Она зовется так, то есть ее прозвание Маниловка, а Заманиловки тут вовсе нет. Там прямо на горе увидишь дом, каменный, в два
этажа, господский дом, в котором, то есть,
живет сам господин. Вот это тебе и есть Маниловка, а Заманиловки совсем нет никакой здесь и не было.
Он уже прежде знал, что в этой квартире
жил один семейный немец, чиновник: «Стало быть, этот немец теперь выезжает, и, стало быть, в четвертом
этаже, по этой лестнице и на этой площадке, остается, на некоторое время, только одна старухина квартира занятая.
Вечером в тот же день, в двухэтажном доме, выходившем одной стороной в улицу, где
жил Обломов, а другой на набережную, в одной из комнат верхнего
этажа сидели Иван Матвеевич и Тарантьев.
Как взбежишь по лестнице к себе на четвертый
этаж — скажешь только кухарке: «На, Маврушка, шинель…» Что ж я вру — я и позабыл, что
живу в бельэтаже.
Мы отобрали всё, чем он мог убить себя; мы
жили в нижнем
этаже, но нельзя было ничего предвидеть.