Это строгое почитание обычаев, это благоговейное уважение власти и начальников, несмотря на ограниченные пределы самой власти, эта девственная стыдливость юношей, эта благость и благодушное безгневие старцев, это радушное гостеприимство, это уважение и почти благоговение к человеку, как представителю образа Божия, это верование, что ни одна благая мысль не зарождается в голове его без верховной воли высшего нас существа и что ничего не может он сделать своими собственными силами, словом — все, всякая малейшая черта в «Одиссее» говорит о
внутреннем желании поэта всех поэтов оставить древнему человеку живую и полную книгу законодательства в то время, когда еще не было ни законодателей, ни учредителей порядков, когда еще никакими гражданскими и письменными постановленьями не были определены отношения людей, когда люди еще многого не ведали и даже не предчувствовали и когда один только божественный старец все видел, слышал, соображал и предчувствовал, слепец, лишенный зрения, общего всем людям, и вооруженный тем внутренним оком, которого не имеют люди!
Неточные совпадения
Мне стало очень жаль ее; теперь я многое понимал в ней, что прежде сбивало меня с толку: ее
внутреннее беспокойство, неуменье держать себя,
желание порисоваться — все мне стало ясно.
Бельтов с юношеской запальчивостью и с неосновательностью мечтателя сердился на обстоятельства и с
внутренним ужасом доходил во всем почти до того же последствия, которое так красноречиво выразил Осип Евсеич: «А делают-то одни чернорабочие», и делают оттого, что барсуки и фараоновы мыши не умеют ничего делать и приносят на жертву человечеству одно
желание, одно стремление, часто благородное, но почти всегда бесплодное…
И иногда у него является
желание социального стеснения и принуждения, ослабления
внутреннего трагизма жизни.
Так, если любовь будет освобождена от социальных уз, социальных предрассудков и насилий, то это нужно не для того, чтобы люди могли наслаждаться любовью и удовлетворять свои
желания, а для того, чтобы обнаружился
внутренний трагизм, серьезность и глубина любви.
Отторгшись от всеединого божественного начала, человек утратил и
внутреннюю связь существа своего: самый предмет
желания его, начало натуральное, отделилось от него и обособилось; человек распался на два внешних существа — плотского мужа и жену, коим присуща лишь похоть внешнего, материального соединения, ведущего не к истиному единству, а наипаче к разделению и размножению.