Неточные совпадения
Такое участие приносило, кроме удовольствия
видеть свой кумир на сцене, и известную выгоду устроителям, так как билеты на спектакли любителей, или как их прозвали «губителей»,
в описываемое время, при существовании монополий казенных
театров, считались бесплатными и должны были продаваться под сурдинку, среди знакомых, причем всучивались имевшим неосторожность познакомиться хотя мимоходом с «любителем», что называется, наступая на горло, Гаринова же обыкновенно распродавала их массу, много отдавала даром, платя из своего кармана и, кроме того, никогда не отказывала
в деньгах для устройства спектакля.
Вскоре, впрочем, она
увидела, что казенная сцена не может удовлетворить ее самолюбию, ее жажде выдающегося успеха: она попала
в театральную толпу, ей давали изредка маленькие роли
в водевилях с пением, — что было далеко не то, о чем она мечтала. Горькое разочарование действительности не только не отняло, не уменьшило, но даже увеличило ее энергию. Она решила устроить свой
театр и послужить искусству, став во главе этого артистического предприятия, дабы через него составить себе имя.
— Каким вас ветром занесло, дорогой мой? — встретила его Анны Аркадьевна. — Я вас не
видела ни у себя, ни
в театре, кажется, целую вечность.
Флегонт Никитич Сироткин, как будто бы дожидался только
видеть своего сына
в возможном для него почетном положении, и недели через две после того, как Иван Флегонтович сделался адвокатом, а жена его артисткой лучшего
театра в Москве, слег
в постель и отдал Богу душу.
Тася молчит. Она сидит с закрытыми глазами. Ей не хочется выходить из своего мирка. Перед ней все еще движутся живые люди с такими точно лицами, платьем, прическами, какие она
видела в театре лет больше восьми назад.
Ах, как я опять полюбил мою Марию! Я стал на колени перед окном и протянул к ней руки… правда, что-то в этом роде я уже
видел в театре, но мне все равно: я протянул руки, ведь я один и пьян, отчего мне не делать так, как я хочу? Мадонна! Потом я сразу задернул занавес.
В то время, когда князь Сергей Сергеевич Облонский беседовал с Иреной, в обширной столовой княжеского деревенского дома был уже накрыт завтрак на пять персон, так как мы знаем, что в это лето у князя гостила его старшая дочь Надежда Сергеевна со своим мужем, графом Львом Николаевичем Ратицыным, и Виктор Аркадьевич Бобров, которого мы
видели в театре «Аквариум» вместе с доктором Звездичем.
Неточные совпадения
Если бы кто взглянул из окошка
в осеннее время и особенно когда по утрам начинаются маленькие изморози, то бы
увидел, что вся дворня делала такие скачки, какие вряд ли удастся выделать на
театрах самому бойкому танцовщику.
Он уж не
видел, что делается на сцене, какие там выходят рыцари и женщины; оркестр гремит, а он и не слышит. Он озирается по сторонам и считает, сколько знакомых
в театре: вон тут, там — везде сидят, все спрашивают: «Что это за господин входил к Ольге
в ложу?..» — «Какой-то Обломов!» — говорят все.
Вронский поехал во Французский
театр, где ему действительно нужно было
видеть полкового командира, не пропускавшего ни одного представления во Французском
театре, с тем чтобы переговорить с ним о своем миротворстве, которое занимало и забавляло его уже третий день.
В деле этом был замешан Петрицкий, которого он любил, и другой, недавно поступивший, славный малый, отличный товарищ, молодой князь Кедров. А главное, тут были замешаны интересы полка.
«
В этом есть доля истины — слишком много пошлых мелочей вносят они
в жизнь. С меня довольно одной комнаты. Я — сыт сам собою и не нуждаюсь
в людях,
в приемах,
в болтовне о книгах,
театре. И я достаточно много
видел всякой бессмыслицы, у меня есть право не обращать внимания на нее. Уеду
в провинцию…»
Артиста этого он
видел на сцене
театра в царских одеждах трагического царя Бориса,
видел его безумным и страшным Олоферном, ужаснейшим царем Иваном Грозным при въезде его во Псков, — маленькой, кошмарной фигуркой с плетью
в руках, сидевшей криво на коне, над людями, которые кланялись
в ноги коню его;
видел гибким Мефистофелем, пламенным сарказмом над людями, над жизнью; великолепно, поражающе изображал этот человек ужас безграничия власти.