Вся кровь бросилась в лицо Николая Леопольдовича. Он не устоял на ногах и бессильно опустился на первый попавшийся стул. Николка Петухов! Это питейное отродье, этот недавний оборванец — репортеришка, бывший у него на посылках, смеет не только не являться на его приглашение, но даже назначать почти аудиенцию через своего секретаря. Это было уже оскорбление. Гиршфельд низко, низко склонил свою голову.
Прочитав их и напившись чаю, Петухов как был в халате, захватив газеты, прошел в редакцию, которая, как и контора, переведена была снизу, занятого под типографию, в соседнюю квартиру наверху, соединенную с квартирой редактора вновь устроенным внутренним ходом. В редакции он застал одного секретаря, еще довольно молодого человека с зеленовато-бледным лицом и маленькими усиками.
Но он проработал на этой должности только несколько месяцев, а потом генеральными секретарями стали выбирать исключительно граждан стран, не претендующих на роль сверхдержавы.
Вся разница между умным и глупым в одном: первый всегда подумает и редко скажет, второй всегда скажет и никогда не подумает. У первого язык всегда в сфере мысли; у второго мысль вне сферы языка. У первого язык — секретарь мысли, у второго — ее сплетник и доносчик.
Но он проработал на этой должности только несколько месяцев, а потом генеральными секретарями стали выбирать исключительно граждан стран, не претендующих на роль сверхдержавы.
Это и помощники, и личные секретари генерального директора и других высших управленцев.
И вот, рассказывает рабочий, он пошёл на приём к первому секретарю обкома, и тот распорядился помочь.