Прибыв в Москву вместе со своими первыми доверительницами, княгиней и княжнами Шестовыми, Гиршфельд нанял себе на одной из лучших улиц города холостую квартирку, обставил ее всевозможной роскошью и той необходимою, показною, солидностью делового человека.
Даже знакомство его разделялось на показное и келейное, и в числе представителей последнего находился один известный московский репортер, Николай Ильич Петухов, вращавшийся среди московских редакций и купечества и служивший Николаю Леопольдовичу не только одним из проводников его славы, но и комиссионером его кабинета Справок и совещаний и конторы на торговой улице, доставлявшим ему иногда солидные купеческие дела для его практики, как присяжного стряпчего.
Остальные дни недели были отданы ответным визитам, вечерам, балам, концертам, публичным лекциям, защитам диссертаций и тому подобным исполнениям обязанностей светской жизни. В вихре меняющихся впечатлений быстро летело время. Это была показная жизнь дома Шестовых.
Обширный кабинет, в который вступил Николай Леопольдович, был убран в духе кабинетов современных дельцов. Всюду бросалась в глаза блестящая и роскошная, но видимо показная деловитость. Гиршфельд при этой знакомой ему родной обстановке почувствовал себя, как рыба в воде, и непоколебимая надежда, что именно здесь все может устроиться, утвердилась сразу в его уме.
Бытом, вкусами, интересами это монаршее семейство не слишком отличалось от собственных подданных, вело скромную, вполне буржуазную жизнь, считая пороком показную роскошь, праздность и высокомерие.
Голуби вовсю ухаживали за своими голубками, воркуя и крутясь возле них словно заведённые, ничуть не смущаясь показным равнодушием своих красавиц.
Бытом, вкусами, интересами это монаршее семейство не слишком отличалось от собственных подданных, вело скромную, вполне буржуазную жизнь, считая пороком показную роскошь, праздность и высокомерие.
Волки с показным безразличием прошли мимо низвергнутого вожака.