Военное начальство стало искоренять всякое вольнодумство, представляя одновременно
широкий простор правам молодости, чуть не поощряя всякие буйства, разнузданности, соблазны и скандалы.
— «Если изба без запора, то и свинья в ней бродит», как говорит пословица. Соглашаюсь, и всегда буду с этим соглашаться. Я не стану осуждать женщину за то, что она дает
широкий простор своим животным наклонностям. Какое мне дело? Это ее право над собою. Но не стану и любить эту женщину, потому что любить животное нельзя так, как любят человека.
Словно шел по узкому, как лезвие ножа, высочайшему горному хребту и на одну сторону видел жизнь, а на другую видел смерть, как два сверкающих, глубоких, прекрасных моря, сливающихся на горизонте в один безграничный
широкий простор.
Неточные совпадения
Бывало, он еще в постеле: // К нему записочки несут. // Что? Приглашенья? В самом деле, // Три дома на вечер зовут: // Там будет бал, там детский праздник. // Куда ж поскачет мой проказник? // С кого начнет он? Всё равно: // Везде поспеть немудрено. // Покамест в утреннем уборе, // Надев
широкий боливар, // Онегин едет на бульвар, // И там гуляет на
просторе, // Пока недремлющий брегет // Не прозвонит ему обед.
Обломов всегда ходил дома без галстука и без жилета, потому что любил
простор и приволье. Туфли на нем были длинные, мягкие и
широкие; когда он, не глядя, опускал ноги с постели на пол, то непременно попадал в них сразу.
Если б ты Траяновой тропой // Средь полей помчался и курганов, — // Так бы ныне был воспет тобой // Игорь-князь, могучий внук Траянов: // «То не буря соколов несет // За поля
широкие и долы, // То не стаи галочьи летят // К Дону на великие
просторы!» // Или так воспеть тебе, Боян, // Внук Велесов, наш военный стан: // «За Суло́ю кони ржут, // Слава в Киеве звенит, // В Новеграде трубы громкие трубят, // Во Путивле стяги бранные стоят!»
Однако знакомство наше не прекратилось. Карас относился ко мне с восторженным уважением и любовью. Время от времени заходил ко мне, большею частью пьяный, и изливал свои чувства. В глубине его души было что-то благородное и
широкое, тянувшее его на
простор из тесной жизни. Я впоследствии изобразил его в повести «Конец Андрея Ивановича» («Два конца») под именем Андрея Ивановича Колосова.
Свет и
простор главной, летней, церкви под высоким куполом (летняя церковь открывалась к заутрене под светлое воскресенье и снова закрывалась осенью, под покров).
Широкий и высокий иконостас, веселые лучи солнца сквозь синий кадильный дым. Полный, праздничный хор, звуки молитв, гулко повторяющиеся под куполом: