Неточные совпадения
Он готов был бы лучше перенести все муки отвергнутой любви, умереть у ног недосягаемого для него кумира, чем видеть этот кумир поверженным — ему казалось это оскорблением своего собственного
чувства, унижением своего собственного «я», того «я», которым он за несколько часов до этого охотно бы пожертвовал для боготворимой им
девушки.
А теперь эта
девушка так неожиданно, так низко пала в его глазах, а с ней вместе пало и разбилось его
чувство, он сам к себе даже почувствовал презрение за это
чувство.
Что он любит ее одну, что ему нет дела до
чувств, питаемых к нему другими
девушками.
Наплакавшись вдоволь, молодые
девушки кончили тем, что помирились, и Наталья Федоровна начала утешать Катю, представляла ей, что разум должен руководить
чувством и что отчаяние есть позорная слабость и тяжкий смертный грех.
Это было вскоре после, вероятно, памятного читателям визита Талечки к своей подруге с вестью о неудачном ходатайстве за нее перед Зарудиным. Отвергнутая самолюбивая
девушка была в отчаянии, оскорбленная в своем, казалось ей, искреннем
чувстве, она искала забвения. Талицкий явился счастливым утешителем, и Екатерина Петровна, в состоянии какого-то нравственного угара, незаметно поддалась его тлетворному влиянию и также незаметно для себя пала.
Даже в черной душе подлого руководителя, пожалуй, более несчастной, нежели испорченной
девушки, проснулось то
чувство, которое таится в душе каждого русского, от негодяя до подвижника,
чувство любви к отечеству — он снова вступил в ряды русской армии и уехал из Петербурга, не забыв, впрочем, дать своей ученице и сообщнице надлежащие наставления и создав план дальнейших действий.
Повторим лишь, что чем больше старалась молодая
девушка, в силу боязливой скромности, избегать человека, заставившего ее впервые испытать сладостно томительное
чувство любви, тем сильнее это
чувство охватывало пожаром сердце этого человека.
За этим согласием он и явился к Ольге Николаевне. Без этого приданого похищенная им безумно любящая его
девушка не представляла для него — ничего.
Чувство любви слишком высоко для низких людей.
На Татьяну Борисовну, как выражались дворовые села Грузина, «находило» — она то убегала в лес даже в суровую осень и пропадала там по целым дням, пока, по распоряжению графа, посланные его не находили ее сидящей под деревом в каком-то оцепенении и не доставляли домой, то забиралась в собор и по целым суткам молилась до изнеможения, и тут уже никакие посланные не в состоянии были вернуть ее в дом, пока она не падала без
чувств и ее не выносили из церкви на руках, то вдруг, выпросив у графа бутылку вина, пила и поила вином дворовых
девушек, заставляла их петь песни и водить хороводы, сама принимала участие в этих забавах, вдруг задумывалась в самом их разгаре, а затем начинала неистово хохотать и хохотала до истерического припадка.
Это не была, таким образом, привязанность отца, не была и ревность любовника, каким не мог быть для свежей молодой
девушки одряхлевший от болезни и ударов судьбы Алексей Андреевич, но все же в этой привязанности было какое-то плотское
чувство, которое остается всегда в натуре устаревших «женолюбцев», каким всю жизнь был граф Аракчеев.
Он не перенесет его! Он, доверившийся ей, не хотевший выслушать уже срывавшегося с ее губ признания, подумавший, что услышит исповедь падшей
девушки, прошлое которой он мог исправить всепрощающим
чувством любви, он не допускал и не допускает, вероятно, и мысли, что его жена… самозванка, преступница.
Что касается до Людмилы, то в душе она была чиста и невинна и пала даже не под влиянием минутного чувственного увлечения, а в силу раболепного благоговения перед своим соблазнителем; но, раз уличенная матерью, непогрешимою в этом отношении ничем, она мгновенно поняла весь стыд своего проступка, и нравственное
чувство девушки заговорило в ней со всей неотразимостью своей логики.
Неточные совпадения
— Не говори, не говори, не говори!—закричал Левин, схватив его обеими руками за воротник его шубы и запахивая его. «Она славная
девушка» были такие простые, низменные слова, столь несоответственные его
чувству.
— Да, я теперь всё поняла, — продолжала Дарья Александровна. — Вы этого не можете понять; вам, мужчинам, свободным и выбирающим, всегда ясно, кого вы любите. Но
девушка в положении ожидания, с этим женским, девичьим стыдом,
девушка, которая видит вас, мужчин, издалека, принимает всё на слово, — у
девушки бывает и может быть такое
чувство, что она не знает, что сказать.
Степан Аркадьич улыбнулся. Он так знал это
чувство Левина, знал, что для него все
девушки в мире разделяются на два сорта: один сорт — это все
девушки в мире, кроме ее, и эти
девушки имеют все человеческие слабости, и
девушки очень обыкновенные; другой сорт — она одна, не имеющая никаких слабостей и превыше всего человеческого.
Все это, разумеется, было сказано на крестьянском наречии; но мысли и
чувства, необыкновенные в простой
девушке, поразили Алексея.
Клим прислонился к стене, изумленный кротостью, которая внезапно явилась и бросила его к ногам
девушки. Он никогда не испытывал ничего подобного той радости, которая наполняла его в эти минуты. Он даже боялся, что заплачет от радости и гордости, что вот, наконец, он открыл в себе
чувство удивительно сильное и, вероятно, свойственное только ему, недоступное другим.