Неточные совпадения
На красивое лицо Антона Антоновича после слов Клейнмихеля набежала тень смущения — он не ожидал такого оборота дела; он понял,
что всезнающий граф проник в цель его посещения и хочет утомить врага, который нравственно
был ему не по
силам.
Последняя уверенность в особенности казалась ей роковой: отказаться от любви неразделенной она еще чувствовала в себе
силы, но если эта любовь пламенно разделяется…
Что тогда? Искус становился громадным, почти неодолимым. Но,
быть может, Катя и я ошибаемся? Дай Бог, чтобы мы ошибались!
Наталья Федоровна тоже часто задумывалась о причинах совершенного непосещения их дома молодым Зарудиным, но вместе с тем и
была довольна этим обстоятельством: ей казалось,
что время даст ей большую
силу отказаться от любимого человека, когда он сделает ей предложение, в
чем она не сомневалась и
что подтверждалось в ее глазах сравнительно частыми посещениями старика Зарудина, их таинственными переговорами с отцом и матерью, и странными взглядами, бросаемыми на нее этими последними.
— Бог ее ведает, откуда она проявилась такая, только не из нашего места
была, а дальняя, откуда-то вишь из-за Москвы. В своем месте, как сказывают, спервоначалу просто овчаркой
была, овец, значит, пасла; а опосля, как граф ее купил, так туман на него напустила и в такую
силу попала,
что и не приведи Господи.
Кутузов не одобрял его: он думал,
что следует решиться на нападение только тогда, когда
будут верные сведения о
силах противника и их расположении, а пока собрать свои
силы, дать им диспозиции и тогда уже действовать сообразно обстоятельствам.
Понятно,
что не только для всей дворни, но даже для грузинских крестьян связь любимого аптекаря с ненавистной экономкой не
была тайною, и хотя их молчание
было обеспечено с одной стороны в
силу привязанности к Егору Егоровичу, а с другой — в
силу почти панического страха перед Минкиной, но первому от этого
было не легче.
В
силу этого-то граф плотоядными глазами стал поглядывать на Екатерину Петровну Бахметьеву, но достижение цели в этом случае
было сопряжено с риском светского скандала,
чего граф боялся, как огня, а там, а Грузине, жила красавица Настасья, полная здоровья и страсти и он, граф, променял ее на эту, сравнительно тщедушную женшину с почти восковым, прозрачным цветом лица, «святыми», как стал насмешливо называть Алексей Андреевич, глазами, далеко не сулящими утолить жажду плотских наслаждений — таковой вскоре после свадьбы сделалась Наталья Федоровна.
Несмотря на это патриотическое возбуждение, с первого взгляда на
силы Пруссии можно
было видеть,
что она проиграет. Действительно,
что могла выставить она против 200 000 превосходной и закаленной в боях армии Наполеона?
— По
силе и возможности дастся вам понятие о тех путях; но теперь следует вам знать,
что послушание, терпение и скрытность
суть главнейшие предметы, которые требует от вас в начале общество, в которое вы вступить намерены. Чувствуете ли вы себя способными облечься сими первоначальными добродетелями?
Столкновений с Настасьей графиня не опасалась; она слишком хорошо поняла ее и знала,
что эта женщина, в
силу своего врожденного ума и такта,
будет, как и в прошлое лето, искусно избегать ее.
Только по впалым и бледным щекам ее, да по большим голубым глазам, полным безотрадной грусти,
было заметно,
что она, при всей твердости духа, не в
силах была сносить тиранства Настасьи.
До этих пор она встречала в обществе только скуку и не испытывала ни удовольствия, ни интереса. Может
быть, только недавно почувствовала она эту притягательную
силу и, наверное, такая перемена вполне оправдывала заботливое внимание Ольги Николаевны, которая, спокойная, доверчивая и счастливая тем,
что ее дочь от души веселилась, не искала причины, почему вдруг проявилась в ней такая охота к танцам.
Данная войсками присяга Константину Павловичу, со дня на день долженствующая
быть замененной другою, давала им в руки возможность действовать на солдат якобы легальным путем, указывая на то,
что шутить присягой грешно,
что от присяги может освободить их лишь тот, кому они присягали, а именно, их император Константин Павлович, которого брат его Николай держит, будто бы, под арестом, намереваясь захватить престол
силою.
Наконец, настроение Алексея Андреевича после грузинской катастрофы и пережитых треволнений
было далеко не из таких, чтобы он даже мог думать о власти. Последняя тяготила его, и он совершенно искренно не раз говорил своим приближенным,
что его многосложные обязанности ему уже не по
силам,
что ему надо отдохнуть, удалиться от дел, и только любовь к своей родине не позволяет ему сделать этого.
— Хвостова… знаю, знаю… сегодня
будет сделано распоряжение об увольнении его в отставку с чином полковника, мундиром и пенсией… — торопливо прервал ее граф. — О Хрущеве я похлопочу… сделаю все,
что в
силах… но не решаюсь обещать… воля государя…
К шестнадцати годам образование ее
было окончено, и граф предоставил ее самой себе, давая ей книги из своей библиотеки. Библиотека эта не отличалась выбором нравственных сочинений, книги давались без разбора, и беспорядочное чтение в связи с формирующимся физическим развитием поселили в уме и сердце Татьяны Борисовны такой хаос мыслей и чувств,
что она не в
силах была в них разобраться.
А между тем, все это совершилось, и совершилось с такою невообразимою быстротою,
что Семен Павлович сам не мог хорошенько дать себе отчет в случившемся, и без воли, без мысли
был подхвачен потоком нахлынувшей на него страсти, страсти девушки, долго сдерживаемой, и тем с большею
силою вырвавшейся наружу.
Никакие рассуждения не помогали — Семен Павлович понял,
что, несмотря на его лета, его без вспышек настоящей страсти прошедшая молодость давала себя знать сохранившимися жизненными
силами, которые, вопреки рассудку, деспотически подчиняли его себе. Он понял,
что он весь во власти вспыхнувшей в нем поздней страсти к Татьяне Борисовне и от воли последней
будет зависеть его дальнейшее поведение, даже его жизнь, пока пробужденная ею страсть не угомонится сама собою всеисцеляющим временем.
Неточные совпадения
Неправильный, небрежный лепет, // Неточный выговор речей // По-прежнему сердечный трепет // Произведут в груди моей; // Раскаяться во мне нет
силы, // Мне галлицизмы
будут милы, // Как прошлой юности грехи, // Как Богдановича стихи. // Но полно. Мне пора заняться // Письмом красавицы моей; // Я слово дал, и
что ж? ей-ей, // Теперь готов уж отказаться. // Я знаю: нежного Парни // Перо не в моде в наши дни.
Странное дело! оттого ли,
что честолюбие уже так сильно
было в них возбуждено; оттого ли,
что в самых глазах необыкновенного наставника
было что-то говорящее юноше: вперед! — это слово, производящее такие чудеса над русским человеком, — то ли, другое ли, но юноша с самого начала искал только трудностей, алча действовать только там, где трудно, где нужно
было показать бóльшую
силу души.
Известно,
что есть много на свете таких лиц, над отделкою которых натура недолго мудрила, не употребляла никаких мелких инструментов, как-то: напильников, буравчиков и прочего, но просто рубила со своего плеча: хватила топором раз — вышел нос, хватила в другой — вышли губы, большим сверлом ковырнула глаза и, не обскобливши, пустила на свет, сказавши: «Живет!» Такой же самый крепкий и на диво стаченный образ
был у Собакевича: держал он его более вниз,
чем вверх, шеей не ворочал вовсе и в
силу такого неповорота редко глядел на того, с которым говорил, но всегда или на угол печки, или на дверь.
Мужчины почтенных лет, между которыми сидел Чичиков, спорили громко, заедая дельное слово рыбой или говядиной, обмакнутой нещадным образом в горчицу, и спорили о тех предметах, в которых он даже всегда принимал участие; но он
был похож на какого-то человека, уставшего или разбитого дальней дорогой, которому ничто не лезет на ум и который не в
силах войти ни во
что.
— Попробую, приложу старанья, сколько хватит
сил, — сказал Хлобуев. И в голосе его
было заметно ободренье, спина распрямилась, и голова приподнялась, как у человека, которому светит надежда. — Вижу,
что вас Бог наградил разуменьем, и вы знаете иное лучше нас, близоруких людей.