Петр Валерьянович со своей стороны в
течение года жизни в Москве в отставке с радушием, а за последнее время даже с нежностью относился к предупредительной Зое Никитишне, любил, когда она ему читала после обеда газеты, книги, а он дремал в большом вольтеровском кресле, стоявшем в одном из углов гостиной, и даже не раз Белоглазова замечала устремленные на нее его внимательные, пытливые взгляды.
Неточные совпадения
По берегу Крестовского острова, восемьдесят
лет тому назад, при звуках военных оркестров, с одной, то есть с сухопутной стороны и роговой придворной музыки, несшейся или с реки, или с противоположной Нарышкинской дачи, прогуливался, смело можно сказать, весь Петербург de la hante volee, самого высшего, блестящего общества. Это происходило в будни в
течение целого
лета.
Развившаяся на свободе, без стеснительной и часто уродующей нежную ногу обуви, взлелеянная в
течение нескольких
лет в неге и холе нога мещанки Минкиной, изящная по природе, была действительно верхом совершенства.
17 июля 1812
года в Свенцянах государь вновь просил его взять военное ведомство в свое управление, но граф отклонил это, хотя в
течение всей войны, как тайная переписка, так все секретные донесения и высочайшие повеления шли через его руки.
Наталья Федоровна со своими, накипевшими на сердце в
течение стольких
лет, невысказанными горькими думами, не была в силах отказать себе в подробной исповеди перед новой подругой.
Петр Федорович не мог назваться новым управляющим села Грузина, так как занимал первое место в грузинской вотчинной конторе в
течение уже нескольких
лет, а именно, с памятного читателям 1825
года —
года смерти императора Александра Павловича и совершенного незадолго перед кончиной венценосного друга графа Аракчеева убийства знаменитой домоправительницы последнего, Настасьи Федоровны Минкиной.
Печальное происшествие 14 декабря, которое он своим зорким взглядом провидел в
течение десятка
лет и старался предупредить, уничтожив в корне «военное вольнодумство», как он называл укоренявшиеся в среду русского войска «идеи запада», но находя постоянный отпор в своем государе-друге, ученике Лагарпа, сделало то, что люди, резко осуждавшие систему строгостей «графа-солдата», прозрели и открыто перешли на его сторону. Звезда его, таким образом, перед своим, как мы знаем, случайным закатом, блестела еще ярче.
Не государственные работы удерживали его в Петербурге, а кропотливая и тяжелая работа над самим собою, над анализом собственного «я», которое было совершенно забыто графом в
течение десятков
лет в шумном водовороте службы государству.
Переход этот показался резким только одной Марье Валерьяновне, так как, на самом деле, охлаждение к ней мужа шло постепенно, и он сначала принуждал себя ласкать ее, старался забыться под ее ласками, но это принуждение себя сделало то, что он стал к ней чувствовать физическое отвращение и головой бросился в омут разврата и кутежей, чтобы найти то забвение, которое он почти в
течение целого
года находил в страсти к своей молодой жене.
Радость, говорят, молодит, и это всецело оправдалось на старушке Хвостовой. Приезд сына, которого она в
течение двух
лет считала мертвым, положительно влил в ее скорбную душу живительный бальзам, вдохнул в нее прежнюю силу и энергию.
Перфишка попристальнее посмотрел на своего барина — и заробел: «Ох, как он похудел и постарел в
течение года — и лицо какое стало строгое и суровое!» А кажется, следовало бы Пантелею Еремеичу радоваться, что, вот, мол, достиг-таки своего; да он и радовался, точно… и все-таки Перфишка заробел, даже жутко ему стало.
И он стал читать — вернее, говорить и кричать — по книге древние слова моря. Это был первый урок Грэя. В
течение года он познакомился с навигацией, практикой, кораблестроением, морским правом, лоцией и бухгалтерией. Капитан Гоп подавал ему руку и говорил: «Мы».
Купцы выменивают от них пушной товар, добытый в
течение лета и осени; товар этот покупают у них, как выше сказано, приезжающие сюда на ярмарку в июле иркутяне, перепродают на Нижегородскую и Ирбитскую ярмарки или в Кяхту, оттуда в Китай и т. д.
— А я насчет того-с, — заговорил вдруг громко и неожиданно Смердяков, — что если этого похвального солдата подвиг был и очень велик-с, то никакого опять-таки, по-моему, не было бы греха и в том, если б и отказаться при этой случайности от Христова примерно имени и от собственного крещения своего, чтобы спасти тем самым свою жизнь для добрых дел, коими в
течение лет и искупить малодушие.
Неточные совпадения
Я поставлю полные баллы во всех науках тому, кто ни аза не знает, да ведет себя похвально; а в ком я вижу дурной дух да насмешливость, я тому нуль, хотя он Солона заткни за пояс!» Так говорил учитель, не любивший насмерть Крылова за то, что он сказал: «По мне, уж лучше пей, да дело разумей», — и всегда рассказывавший с наслаждением в лице и в глазах, как в том училище, где он преподавал прежде, такая была тишина, что слышно было, как муха летит; что ни один из учеников в
течение круглого
года не кашлянул и не высморкался в классе и что до самого звонка нельзя было узнать, был ли кто там или нет.
Но
лето,
лето особенно упоительно в том краю. Там надо искать свежего, сухого воздуха, напоенного — не лимоном и не лавром, а просто запахом полыни, сосны и черемухи; там искать ясных дней, слегка жгучих, но не палящих лучей солнца и почти в
течение трех месяцев безоблачного неба.
Воспитанный в недрах провинции, среди кротких и теплых нравов и обычаев родины, переходя в
течение двадцати
лет из объятий в объятия родных, друзей и знакомых, он до того был проникнут семейным началом, что и будущая служба представлялась ему в виде какого-то семейного занятия, вроде, например, ленивого записыванья в тетрадку прихода и расхода, как делывал его отец.
С
течением времен все звезды помрачатся, // померкнет солнца блеск; природа, обветшав //
лет дряхлостью, падет. // Но ты во юности бессмертной процветешь, // незыблемый среди сражения стихиев, // развалин вещества, миров всех разрушенья.
Представилась ему опять покойница жена, но не такою, какою он ее знал в
течение многих
лет, не домовитою, доброю хозяйкою, а молодою девушкой с тонким станом, невинно-пытливым взглядом и туго закрученною косой над детскою шейкой.